-- Что же вы напоминаете?
-- Я ему напоминаю его обязанности. Всякое право налагаетъ на человѣка извѣстныя обязанности. Пользуешься правомъ -- исполняй и обязанности.
Словомъ, Рязановъ говорилъ, какъ бы говорилъ всякій реакціонеръ, и доказываетъ Щетинину, что его помѣщичій либерализмъ непослѣдователенъ.
Точно также относится онъ и къ затѣямъ молодой помѣщицы. Та говоритъ, что хочетъ затѣять школу. Съ какою же цѣлью? спрашиваетъ онъ. "Странный вопросъ! обыкновенно для чего: это полезно". И скоро? спрашиваетъ онъ. "Я завтра хочу начать. Мнѣ знаете, хотѣлось бы поскорѣе".-- То-то не опоздать бы! прибавляетъ Рязановъ.
Молодая женщина, вѣрившая въ Рязанова, добивается его мнѣнія о школѣ.
-- Что-жъ я могу думать? отвѣчаетъ онъ. Знаю я теперь, что вамъ хотѣлось завести школу и заведете. Я и буду знать, что вотъ захотѣли -- и завели школу. Больше я ничего не знаю, слѣдовательно и думать мнѣ не о чемъ.
-- А если я васъ прошу подумать, сказала Марья Николаевна, слегка покраснѣвъ.
-- Это еще не резонъ, садясь напротивъ нея отвѣтилъ Рязановъ. Почему школа, для чего школа, зачѣмъ школа,-- вѣдь это все неизвѣстно. Вы вѣдь и сами-то хорошенько не знаете, почему именно школу нужно заводить. Вонъ вы говорите -- полезно. Ну и прекрасно. Да вѣдь мало ли полезныхъ вещей на свѣтѣ. То же вѣдь и польза-то бываетъ всяческая.
Такъ Марья Николаевна и не добилась отъ него отвѣта.
Разъ Марья Николаевна, желающая добиться отъ него его положительныхъ мнѣній, проситъ его наконецъ не говорить съ ней этимъ тономъ, и Рязановъ объясняетъ нѣсколько почему онъ принялъ его.