-- Да вѣдь тонъ... какъ вамъ сказать? Это такая вещь, которая зависитъ не отъ одного желанія.
-- Отчего же.
-- Да больше, я полагаю, отъ окружающей насъ жизни.
-- Вы хотите сказать, что въ этой жизни диссонансы.
-- Нѣтъ, я хочу сказать, что тонъ задается жизнью, а мы только подпѣваемъ. Пожалуй, можно и повыше поднять, да что толку? Жизнь сейчасъ и осадитъ.
Это признаніе силы установившейся жизни, весьма знаменательно въ устахъ одного изъ новыхъ людей, которые думали устроить новую жизнь.. Между тѣмъ чрезъ нѣсколько страницъ, тотъ же самый Рязановъ на вопросъ Марьи Николаевны, что же остается дѣлать тому, который видитъ всю неурядицу и противорѣчіе этой жизни -- отвѣчаетъ -- "остается... остается выдумать, создать новую жизнь, а до тѣхъ поръ"... и онъ махнулъ рукой.
Какъ вамъ это нравится? Безполезно поднять тонъ, потому что жизнь осадитъ -- и въ то же время надо создать новую жизнь?... Замѣчательно, что эти слова -- суть вмѣстѣ единственныя положительныя слова, высказанныя Рязановымъ во всей повѣсти! Въ нихъ онъ въ первый разъ отступаетъ отъ своего постояннаго ироническаго отрицанія, и какъ нарочно самъ противорѣчитъ себѣ и выказываетъ несостоятельность своего идеала.
Молодая женщина не замѣчаетъ этого противорѣчія; она полагаетъ, что Рязановъ создалъ себѣ такую жизнь и живетъ-ею, и она пристаетъ къ нему, чтобы онъ сказалъ ей, какою жизнью живетъ онъ.
-- Напрасно. Не стоитъ! отвѣчаетъ Рязановъ.
-- Но почему же?