-- Дайте мнѣ вашу красивую честную руку, мнѣ хочется облобызать ее почтительно и нѣжно. Такъ, вѣтренный ученикъ лобызаетъ руку своего снисходительнаго наставника, продолжалъ Веретьевъ и потянулся къ Марьѣ Павловнѣ.
-- Полноте, отвѣчала она. Вы все смѣетесь да шутите и прошутите такъ всю вашу жизнь.
Веретьевъ и эти слова думалъ обратить въ шутку, но Марья Павловна опять остановила его.
-- Прошутить жизнь, возражаетътогда Веретьевъ, а вы хуже моего распорядитесь,-- вы просерьозничаете всю вашу жизнь. Знаете Маша, вы мнѣ напомнили одну сцену изъ пушкинскаго Донъ-Жуана.
Но Марья Павловна не читала Донъ-Жуана и Веретьевъ пересказываетъ ей извѣстный отвѣтъ Лауры Карлосу, когда тотъ напоминаетъ ей о старости {Зачѣмъ
Объ этомъ думать? Что за разговоръ?
Иль у тебя всегда такія мысли?
Приди, открой балконъ. Какъ небо тихо!
Недвижимъ темный воздухъ; ночь лимономъ
И лавромъ пахнетъ; яркая луна