Кондрашовъ. Гм! Нѣтъ, это недурно бы, да какъ же это -- при чемъ ты останешься?
Людмила. Чтожъ -- вѣдь надо чѣмъ нибудь кончить, папа! Л, конечно, скрывала отъ васъ свою семейную жизнь, но должна сознаться, что при настоящей жизни мужа, его требованіяхъ, не можетъ быть ни любви, ни согласія, ни уваженія наконецъ.
Кондрашовъ. И ни денегъ. Гм! Денегъ не напасешься.
Людмила. У меня остается все-таки маленькое состояніе, и я могу жить скромно. За границу съѣзжу, чтобы не возбуждать толковъ.
Глафира Петровна. Да помилуй, другъ мой! Какъ же ты, съ твоею молодостью, красотой и послѣ настоящей жизни останешься съ ничтожными средствами и безъ мужа на всю жизнь?
Людмила. Отчего на всю жизнь? Конечно, я теперь объ этомъ не думаю -- послѣ настоящей неудачи,-- но со временемъ можно и партію сдѣлать, конечно, по разсчету: будетъ съ меня ужь любви: лордъ Бленвіель, напримѣръ, очень привязанъ ко мнѣ.
Глафира Петровна. Другъ мой, какъ же отъ мужа?
Людмила. Да вѣдьмы разведемся, мама, какъ слѣдуетъ, разведемся по формѣ. Вотъ для этого-то, папа, и нужны издержки...
Кондрашовъ. Сколько? Ты говори прямо сколько.
Людмила. Мужъ говоритъ -- нужно на хлопоты пятьдесятъ тысячъ.