АДЕЛЬ, съ книгой въ рукѣ, сидитъ съ ногами къ углу дивана. Входитъ подпрыгивая ФИСОЧКА съ рабочей корзиной.
Фисочка. Вотъ и я управилась. (Подсаживается къ Адели.) И такъ сезонъ открылся!... Ну, душечка, разсказывай про вчерашній вечеръ.
Адель (лѣниво опуская книгу). Да нечего разсказывать: все тѣ же лица, та же толкотня и танцы, точно никто и не разъѣзжался по дачамъ, да по деревнямъ.
Фисочка. Ну, а кто лучше всѣхъ одѣтъ былъ, и успѣхъ имѣлъ?
Адель. Французскія актрисы, Фисочка.
Фисочка (дѣлаетъ огромные глаза и съ ужасомъ). Неужели онѣ тамъ были?
Адель. Нѣтъ, мы заѣзжали передъ вечеромъ въ Михайловскій; и когда посмотришь, Фисочка, какъ восторгаются мужчины актрисами -- не талантомъ ихъ, а просто какъ женщинами, такъ увидишь, что наши дамы никогда не имѣютъ и десятой доли такого успѣха.
Фисочка. А-фи! не говори мнѣ про нихъ. Не говори! слышать не могу про безнравственность. Нѣтъ, разскажи, кто изъ хорошаго круга имѣлъ успѣхъ.
Адель. Да кто имѣлъ? За сестрой много увивались, за Кудасовой, что съ мужемъ развелась, и всего больше за Ольгой Жижемской. Отчего это, Фисочка, мужчины все ухаживаютъ за замужними, да безмужними, и чѣмъ свободнѣе тѣ обращаются, тѣмъ больше успѣваютъ.
Фисочка. Оттого, что мужчины всѣ безнравственны и притомъ же глупы. Они не знаютъ, какой огонь горитъ въ сердцѣ зрѣлой (стучитъ себя въ грудь) дѣвушки.