Адель (смотритъ на нее лукаво). А пускаютъ въ такіе, какъ нашъ? (Въ сторону.) Знаю, куда камешекъ-то летитъ! (Фисочкѣ.) Такіе-то лучше, Фисочка: они не скучны, по крайнѣй мѣрѣ!
Фисочка. Это тебя все Пѣнкинъ твой сбиваетъ. У него вкусы хороши нечего сказать! Этто попался мнѣ подъ ручку съ какой-то стриженой да растрепаной! Фи! Никакого въ тебѣ нѣтъ аристократическаго чувства. Ахъ, другъ мой, осмотрительно отдавай сердце -- съ этимъ шутить нельзя, но не медли и не упускай случая: ты еще молода, ты не знаешь, что такое носить въ груди огонь, которымъ некого согрѣть! (Адель улыбается.) Ахъ, не улыбайся, душка! Я знаю,-- всѣ смѣются надъ нами, пожилыми дѣвушками; но не дай Богъ никому испытать того, что мы испытываемъ...
ЯВЛЕНІЕ П.
ТѢ же и СЛУГА.
Слуга. Анфиса Алексѣевна, пожалуйте въ кладовую: провизіи нужно.
Фисочка. Ахъ, какъ это скучно, и скоро ли воротится эта экономка: терпѣть не могу заниматься этими мѣщанскими заботами. (Уходитъ, и за ней слуга.)
ЯВЛЕНІЕ III.
Адель (одна). Аристократическія то наклонности куда забрались! Сама хоронитъ отъ всѣхъ насъ, какъ великую тайну, свою фамилію, потому что она, должно быть, не очень аристократична, а мѣщанствомъ гнушается: въ нашемъ-то домѣ, гдѣ бабушка мѣщанка еще здравствуетъ, да и къ намъ катитъ! Ахъ, забавная эта Фисочка. (Задумывается.) А права она: надо подумать, кому отдать -- да и не сердце, а всю себя. Да, надо замужъ выходить! Что это за жизнь наша хваленая, дѣвичья. Дѣвичья воля? Какая тутъ воля! нельзя шагу ступить, свободны только замужнія... Какъ это странно: связать себя клятвой и сдѣлаться свободнѣе... А.мы что? Полируютъ на:ъ, да отдѣлываютъ только съ наружности, готовятъ только въ невѣсты, и нѣтъ другого интереса въ жизни: сиди и кротко плѣняй, съ дозволенія родителей, да жди, пока кто нибудь не ангажируетъ въ жены, какъ на кадриль. А вотъ Фисочка тридцать лѣтъ, ждетъ и не дождется, и вся жизнь прахомъ пошла! А если сватается, да немилый? А если милый-то да не сватается? Ахъ, мы бѣдныя! Хорошо еще, если есть приданое -- спасибо папочкѣ, нажилъ,-- такъ хоть около него вертятся. (Задумывается.) Надо замужъ выходить! а милый-то не сватается! Что же это Пѣнкинъ? И любитъ ли онъ теперь меня? Когда я была ребенкомъ, онъ меня любилъ какъ сестру, а какъ вышла изъ института, сталъ онъ отдаляться и отдаляться, и вотъ нынче лѣтомъ совсѣмъ почти не показывался. Можетъ -- разлюбилъ? полюбилъ другую? съ кѣмъ это Фисочка встрѣтила его?.. Отчего же я-то перестала ему нравиться? Отчего онъ когда встрѣтится со мной становится желченъ, все придирается ко мнѣ? странно! А мнѣ онъ все нравится, все такъ и тянетъ къ нему: есть въ немъ что-то серьезное... умный онъ. Конечно, партію я могла бы сдѣлать и лучше,-- у него тоже нѣтъ положенія, да онъ съумѣетъ сдѣлать его, особенно съ моимъ приданымъ. Не такое, какъ баронъ: не свѣтское и блестящее, но какое ни будь свое, дѣльнѣе, а сдѣлаетъ. Развѣ онъ боится, что откажутъ? Гордъ онъ! Или думаетъ, что мнѣ не нравится? Странно: нынче всѣ женщины о равноправности толкуютъ, а никто изъ насъ не смѣетъ въ любви объясниться. Говорятъ: самолюбіе, а какъ откажутъ. Ну, что же! вѣдь у мужчинъ тоже самолюбія-то не меньше нашего, да имъ отказываютъ! Конечно, у насъ есть способы и безъ предложенія узнать... Однакожъ надо это разъяснить и понять: что онъ, любитъ меня или нѣтъ. Ну, а если нѣтъ... (Вздыхаетъ и пожимаетъ плечами.) надо будетъ другого.
ЯВЛЕНІЕ IV.
АДЕЛЬ и ЛЮДМИЛА.