Адель. Я очень рада. Нынче же русское въ моду входитъ; да, впрочемъ, какъ же мнѣ и не быть русской: у меня дѣдушка раскольникъ даже былъ. (Людмила смущается.)
Панкратьевъ. Вотъ видите,-- я правду сказалъ, что вы исключеніе: ни одна наша дѣвушка не посмѣла бы сказать, что у ней дѣдушка былъ простой раскольникъ. За это-то вотъ я васъ и побаиваюсь. Ну, а Лафатеру можно взять одну карточку?
Людмила (съ ревнивой насмѣшкой). Для того, чтобы вы поставили ее подъ образа? Жалко только, что дѣвицы не даютъ ихъ молодымъ людямъ, потому что не всѣ они такъ скромны, какъ вы.
Адель. Слышите, что говоритъ свѣтская мудрость? Но чтобы показать, что я достойна того, чтобы вы меня считали исключеніемъ,-- я вамъ позволяю выбрать...
Людмила (качая головой). Адель!
ЯВЛЕНІЕ XII.
Тѣже, и КОНДРАШОВА.
Кондрашова (скидая шляпку). А! Здравствуйте. (Цѣлуетъ Людмилу и подаетъ руку Панкратьеву.) Что это вы дѣлаете?
Панкратьевъ. Да вотъ, Аделаида Васильевна позволили мнѣ взять свою карточку, я и выбираю.
Кондрашова. Адель! Какъ же это можно! Нѣтъ, ужь вы извините, Александръ Петровичъ, а этого нельзя: это не водится! Молодымъ людямъ не слѣдуетъ давать карточекъ дѣвушекъ. Вы сами знаете, что могутъ заговорить!..