Панкратьевъ. Гдѣ бы... (Думаетъ. Слышитъ шаги и торопливо.) Я тебя увѣдомлю: надо быть осторожнѣе. (Въ сторону ) Не мужъ, а сестрица чтобы не провѣдала.
ЯВЛЕНІЕ XI.
Тѣ же и АДЕЛЬ.
Адель. Ну, вотъ вамъ и карточка! (Подаетъ пачку.)
Панкратьевъ. Вотъ видите тутъ ихъ... разъ, два, три... четыре разные снимка,-- и какъ васъ ни сажали, какъ вы ни старались казаться наивной дѣвицей, а во всѣхъ проглядываетъ "себѣ на умѣ" и какое-то пренебрежительное равнодушіе. Въ натурѣ вы, конечно, это скрываете, а вотъ на этихъ карточкахъ, несмотря на свои наивный и равнодушный видъ, такъ глядите, какъ будто думаете: "вижу васъ, друзья мои, какая вы все мелочь", точно вы на горѣ стоите, а мы подъ горой.
Людмила (въ сторону). Однако, онъ что-то очень съ ней любезничаетъ. (Вслухъ.) Ого! Я не знала, что вы такой тонкій физіономистъ и еще болѣе -- тонкій льстецъ. Поздравляю тебя, сестра! Ты дѣйствительно должно быть исключеніе, потому что Панкратьевъ вообще не говоритъ любезностей.
Адель. Да я тутъ особенно любезнаго и не вижу.
Панкратьевъ. Да, я, дѣйствительно, не говорю любезности, а къ Аделаидѣ Васильевнѣ -- съ ними и подавно не подступай.
Людмила. Ну, да вѣдь и васъ не учить, къ кому съ чѣмъ подступить.
Панкратьевъ. Нѣтъ, въ самомъ дѣлѣ, я говорю, что васъ словами не обойдешь: у васъ много русскаго "себѣ на умѣ", и рѣшимость какая-то есть.