Панкратьевъ. Ботъ они, женщины! Я увидѣлъ, что она проѣхала сюда, и нарочно заѣзжаю, чтобы съ ней видѣться, а она меня подозрѣваетъ. И извольте тутъ искать свиданія!
Людмила. Въ самомъ "дѣлѣ такъ?
Панкратьевъ. Еще бы! Если бы не такъ, то кто бы мнѣ велѣлъ настаивать, чтобы меня приняли. (Въ сторону.) Не бѣжать же было! Какой же это чортъ на ея лошадяхъ попался мнѣ?
Людмила. Ну, вѣрю, вѣрю! (Беретъ его за руку.) Спасибо! (Торопливо.) А мнѣ именно хотѣлось тебя видѣть, чтобы предупредить: мужъ догадывается и подозрѣваетъ насъ.
Панкратьевъ. Подозрѣваетъ! гм! (Въ сторону.) На силу-то началъ, дуракъ! (Ей.) Надо быть осторожнѣе, мой другъ.
Людмила. Я за себя не боюсь, я боюсь за тебя: онъ нынче раздражителенъ, онъ тебѣ, пожалуй, сцену сдѣлаетъ.
Панкратьевъ. Нѣтъ, за меня ты не бойся: онъ только дѣлаетъ сцены женщинамъ. Проигрался и денегъ нѣтъ: тутъ люди всегда подозрительны и ревнивы.
Людмила (смущаясь). Онъ говоритъ, что поручился за кого-то.
Панкратьевъ. Вздоръ! Въ клубѣ въ палки проигралъ и его записали въ книгу. Мнѣ ужасно досадно, что на тебѣ, бѣдной, онъ все вымѣщаетъ. (Беретъ ея руку и цѣлуетъ.)
Людмила. Что же дѣлать! Да обо мнѣ не думай! Гдѣ же бы намъ увидаться.