Людмила. Полноте, Алексѣй Иванычъ, вы несправедливы: сестра, правда, любитъ иногда и блескъ, и веселости, но имъ она отдается потому, что не находитъ чѣмъ занять себя; а у нея есть влеченіе къ жизни серьезной,-- она непохожа на меня -- я сознаюсь. Ей нуженъ мужъ умный и дѣльный, или, если не мужъ, такъ по крайней мѣрѣ другъ, который бы далъ ей направленіе. А она теперь скучаетъ; и я боюсь, чтобы она не рѣшилась на что нибудь необдуманно. Вы знаете -- женщина отъ скуки или на зло кому нибудь на все рѣшается.
Пѣнкинъ. Такъ я-то что могу тутъ сдѣлать?
Людмила. Ну-ну! разсказывайте! Вы очень хорошо знаете, что Адель съ дѣтства очень привязана къ вамъ и что вы имѣете на нее вліяніе. Да ужь не отъ того ли она и хандритъ, что у васъ что нибудь вышло съ ней и вы изволите дуться на нее? Отъ васъ вѣдь станется: вы, мужчины, всегда то изъ мухи слона сдѣлаете, то слона не замѣчаете.
Пѣнкинъ. Да увѣряю васъ, что я тутъ не причемъ.
Людмила. Хорошо! Хорошо! Пусть будетъ такъ, я вашихъ откровенностей и не спрашиваю: ну, такъ поговорите съ ней просто, по дружески. Успокойте ее, Алексѣй Иванычъ, и скажите, чтобы она глупостей не дѣлала. Я знаю, вы это можете. Пожалуйста! Она сейчасъ выйдетъ, а мнѣ некогда. Папа одинъ?
Пѣнкинъ. Я его оставилъ одного.
Людмила. Мнѣ нужно съ нимъ переговорить. Такъ я на васъ разсчитываю. (Киваетъ ему головой и уходитъ.)
ЯВЛЕНІЕ XVIII.
ПѢНКИНЪ (одинъ).
Пѣнкинъ. Что эта бабенка наговорила мнѣ тутъ? И что у нея за дружба ко мнѣ явилась: она, вѣчно занятая разными фи-фи-фи, всегда такъ мило меня въ грошъ не ставила? Панкратьевъ! А! такъ тутъ сватовство идетъ: ну, что же, и съ Богомъ! (Задумывается, стискиваетъ зубы и хватаетъ себя за голову.) Гг-а! Какой это греческій дуракъ первый выдумалъ, что любовь слѣва! Или она прозрѣла, съ тѣхъ поръ? Нѣтъ, это одуреніе какое-то! Видишь, что пропасть передъ тобой, знаешь очень хорошо, что тутъ только голову сломаешь и больше ничего -- нѣтъ! лѣзешь! Знаешь и лѣзешь, какъ глупая птица, которая, говоритъ, сама удаву въ ротъ влетаетъ: съѣшь, говоритъ, меня дуру! Ну, зачѣмъ я таскаюсь сюда? Вѣдь я очень хорошо знаю, что я не пара Адели, что она не думаетъ обо мнѣ; больше того: если бы она полюбила меня, такъ я самъ бы не женился на ней, потому что это было бы и ея, и мое несчастье; такъ нѣтъ! тянетъ! Вижу всѣ ея недостатки, вижу, какъ она избалована; знаю, что изъ нея никогда не выйдетъ спокойной, дѣльной жены, которая нужна нашему брату работнику, что въ ней есть порывы страсти и всѣ они направлены на вздоръ, блескъ, пыль, тщеславіе,-- всякій разъ, какъ встрѣчу ее,-- злюсь; видя, какъ испорчена эта чудная натура,-- желчь, поднимается во мнѣ; стараюсь ее избѣгать, а нѣтъ, все-таки тянетъ и все-таки люблю, люблю, люблю ее, какъ... А! идетъ! по шороху платья знаю, что она идетъ!