Кондрашовъ (Адели и Пѣнкину). Безпокоитъ меня очень матушка. Пишетъ мнѣ Папандонузо, что она выѣхала уже двѣ недѣли назадъ, а ее нѣтъ, какъ нѣтъ! Ума не приложу -- отчего она такъ долго не ѣдетъ? Безпокоитъ меня она, очень безпокоитъ.
Адель. Можетъ въ Москвѣ зажилась, папочка. Ты бы телеграфировалъ въ Москву.
Кондрашовъ. Думалъ я, да не знаю, кто ее тамъ увидитъ и къ кому телеграфировать. (Задумывается.) Безпокоитъ! безпокоитъ.
Адель. Ну, полно думать, папочка: вѣрно, она въ Москвѣ по церквамъ замолилась. Если бы что случилось, давно бы дали знать! Полно безпокоиться! (Ласкается къ нему.)
Людмила (Пѣнкину). Что вы ей -- отсовѣтовали?
Пѣнкинъ (значительно). Да, отсовѣтовалъ!
ЯВЛЕНІЕ XXI.
Тѣ же и сынъ КОНДРАШОВА.
Сынъ. Здравствуйте папа! (Здоровается.) Здравствуйте, сестренки! Уфъ, какъ я усталъ. Сейчасъ съ ученья, въ вагонъ и сюда.
(За сценой голосъ Кондрашовой.)