Антонина Григорьевна (про себя). А! Вотъ кстати слово-то сдержать. Фисочку-то я настроила! Надо имъ внушить. (Фисочка показываетъ глазами на молодежь. Та киваетъ головой.) (Адели и Пѣнкину.) Совѣтъ да любовь!
Адель (холодно). Какая любовь, Антонина Григорьевна?
Антонина Григорьевна. Извините, я это для шутки. Это у насъ говорятъ, когда молодыхъ людей вмѣстѣ застаютъ: я знаю очень хорошо, что здѣсь это не принято -- я нарочно хотѣла показать наши глупые обычаи.
Адель. Глупые, такъ зачѣмъ ихъ и показывать, Антонина Григорьевна.
Пѣнкинъ (въ сторону). А! Заговорила свѣтская-то щепетильность!
Фисочка. А я несогласна. По моему, это прекрасный обычай: что можетъ быть пріятнѣе, какъ видѣть между молодыми людьми (нѣжно) со-въ-тъ и лю-бо-въ!
Адель. А я полагаю, что это хорошо про себя, а смотрѣть на это весьма скучно!
Антонина Григорьевна. Нынѣшніе свѣтскіе молодые люди конечно это скрываютъ.
Фисочка. Да! Они умѣютъ таить въ груди свои чувства.
Адель. А вы не умѣли?