ЯВЛЕНІЕ II.
ТѢ же и КОНДРАШОВА (Дворецкому).
Что, все ли готово? Велите покурить еще, чѣмъ-то непріятно пахнетъ. (Поводитъ носомъ. Видитъ Ерындиковыхъ и возводитъ глаза къ небу.) Господи! за что ты гнѣваешься на меня! (Ерындиковой.) Ахъ, здравствуйте, милая!
Ерындикова. Здравствуйте. Мы немножко рано, кажется; да вѣдь надо кому нибудь и первому пріѣхать.
Кондрашова. Ничего. Только я боюсь -- вамъ скучно будетъ, у васъ нѣтъ никого знакомыхъ. Ахъ знаете что: вотъ мы здѣсь устроили драпировку для Ѳеоктисты Гавриловны,-- оттуда черезъ окно всю анфиладу видно,-- такъ вы бы туда къ ней пошли, и ей бы веселѣе было, и вы бы все видѣть мргли.
Ерындикова (обидясь). Нѣтъ! Извините!, я не привыкла за перегородкой сидѣть! Насъ Василій Степановичъ звалъ въ гости, а не въ шкапъ запрятать.
Кондрашова. Да какъ хотите милая,-- я для васъ же. Я очень рада. Только гдѣ это, милая, вы себѣ такой уборъ купили: нынче не носятъ ихъ.
Еряндикова. Помилуйте! на Гороховой первая модистка сказала, что это очень модный и подбирала къ моему лицу.
Кондрашова. Ахъ, милая, обманула она васъ. Не хотите ли, я вамъ изъ своихъ дамъ.
Ерындикова (въ сторону). Вотъ очень нужно старушечій-то! (Ей.) Нѣтъ ужь позвольте мнѣ при своемъ авантажѣ остаться: какой ни на есть, да мой.