Старикъ встрѣтилъ его по обыкновенію ворчливо, но безъ вчерашней сухости: видно было, что онъ не могъ справиться съ удовольствіемъ которое ему доставилъ исходъ событій.
-- Ну что?-- спросилъ онъ,-- васъ высѣкли великодушіемъ?
-- Да!-- улыбаясь отвѣчалъ Камышлинцевъ.-- Иванъ Сергѣевичъ остался вѣренъ себѣ. Это истинно благородный человѣкъ.
-- Кто же въ этомъ сомнѣвался?-- сурово спросилъ старикъ. Они всѣ таковы. Но они именно благородные, а не просто честные люди,-- брюзжа добавилъ онъ.-- Все французскій пошибъ какой-то у нихъ, да мелодрама. Вѣдь не скажетъ всѣмъ просто: я предоставилъ женѣ свободу. Нѣтъ -- самопожертвованіе! Не надоѣло оно имъ еще! Хорошо, что это не со мной случилось: я бы съ вами такъ церемониться не сталъ!
-- А что, онъ величественно съигралъ свою роль?-- спросилъ старикъ, помолчавъ.
-- Надобно же, чтобы хоть это невинное удовольствіе награждало за хорошее дѣло,-- отвѣчалъ Камышлинцевъ.-- Во всякомъ случаѣ, онъ игралъ искренно и безъ всякаго желанія порисоваться.
-- Да вѣдь это какъ люди настроятъ себя,-- отвѣчалъ Мытищевъ.-- Вотъ у нашего Момуса (онъ называлъ такъ одно извѣстное въ городѣ лицо) жена мѣняетъ любовниковъ чаще, нежели свои юбки; онъ это отлично знаетъ и никакой тутъ драмы не происходитъ и живутъ себѣ очень мирно: а съ другими случится -- трагедія выйдетъ! Впрочемъ, и у васъ такъ же кончится! черезъ мѣсяцъ весь городъ будетъ знать секретъ, все обойдется и будетъ нѣчто въ родѣ Момуса. Рога, говорятъ, какъ зубы: больно только когда прорѣзываются. Дастъ Богъ и вы отъ нихъ не уйдете: qui a péché par le glaive, périra par le glaive... какъ это у васъ тамъ, по-русски?
Такъ подсмѣивались старый циникъ съ молодымъ ловеласомъ надъ человѣкомъ, котораго назвали только-что благороднѣйшимъ, -- подсмѣивались надъ поступкомъ, дойти до котораго стоило человѣку такой борьбы и самопожертвованія, что онъ и за пистолетъ хватался и молился цѣлую ночь.
-- Такъ вы тамъ обѣдаете?-- спросилъ Мытищевъ Камышлинцева, когда тотъ сталъ прощаться.
-- Да, онъ этого непремѣнно хотѣлъ!-- отвѣчалъ Камышлинцевъ.