Всѣ молчали, задумавшись.
-- Господа!-- замѣтилъ князь Шапхаевъ,-- мы не имѣемъ права входить съ подобными ходатайствами о дѣлахъ, касающихся всѣхъ сословій: намъ скажутъ, что мы выходимъ изъ границъ нашихъ нуждъ и на это не уполномочены отъ другихъ сословій.
-- А если мы будемъ просить чего-нибудь только для себя, то скажутъ, что мы эгоисты и думаемъ только о своемъ сословіи,-- замѣтилъ кто-то изъ молодыхъ.
-- Ну и пусть говорятъ; а мы все-таки должны думать о себѣ. Ну, пусть дадутъ намъ по крайней мѣрѣ права остзейскаго дворянства. Чѣмъ мы хуже ихъ?-- сказалъ раздражительный помѣщикъ Свистоуховъ.
-- Да! мы не менѣе его вѣрны! не менѣе заслужили ихъ!-- послышались восклицанія съ разныхъ сторонъ и сопровождались извѣстными замѣтками противъ нѣмцевъ и ихъ особенностей, весьма не лестнаго для нихъ свойства. Собраніе оживилось; большинство говорило въ унисонъ: -- не многіе несогласные молчали. Вскипѣлъ патріотизмъ и оскорбленье самолюбіе. Предложеніе, сдѣланное однимъ изъ глазъ помѣщичьей партіи, задѣло патріотизмъ и заслужило одобреніе большинства.
Камышлинцевъ и Мытищевъ съ улыбкой переглянулись и смотрѣли на горячащихся.
-- Да! остзейскія права, остзейскія привилегіи намъ!-- послышались голоса.
Совѣстный судья и смиренный отецъ мироваго посредника, услыхавъ это, немедленно на цыпочкахъ вышли и уѣхали изъ собранія и провели нѣсколько самыхъ безпокойныхъ дней, чувствуя себя участниками въ нѣкотораго рода политическомъ заговорѣ.
-- Господа!-- замѣтилъ князь Шапхаевъ, -- я съ вами согласенъ, но ловко ли будетъ входить съ подобнымъ ходатайствомъ?
-- Ваше сіятельство находите, кажется, всегда неловкимъ ходатайствовать за дворянскія права, -- замѣтилъ раздражительный господинъ.