-- Мм! Это еще не важно!-- замѣтилъ князь Шапхаевъ.
-- Разумѣется, какая нелегкая понесетъ насъ туда! Это они къ намъ лѣзутъ! Ну и пусть ихъ покупаютъ у насъ: они аккуратно плататъ!-- послышалось съ разныхъ сторонъ.
-- Ну, а дальше?-- спрашивалъ князь.
-- А далѣе?-- А чортъ ихъ тамъ знаетъ, чѣмъ они всѣхъ опутали!-- сказалъ, вскочивъ, раздражительный господинъ и въ волненіи сталъ ходить по залѣ.
Всѣ разсмѣялись. Многіе поднялись съ мѣстъ и начались шумъ и толки.
Нѣкоторые подошли къ Шестипалову и просили разъяснить имъ его мысль о самоуправленіи.
Къ Камышлинцеву подошелъ отставной офицерикъ.
-- Ужасно непріятно,-- сказалъ онъ, -- что ныньче все какія-то стали употреблять слова и говорить о предметахъ, которыхъ не понимаешь; а разъяснить никто не разъясняетъ и всѣ какъ-то не договариваютъ. Я вторымъ кончилъ курсъ въ корпусѣ и на золотой доскѣ стою, а многаго не могу понять. Одинъ журналъ все пишетъ, что надо дѣло дѣлать, и въ повѣстяхъ у него всѣ герои дѣло какое-то дѣлаютъ, а какое дѣло -- не говорятъ. Другой говоритъ, что достаточно пять книжекъ прочитать, чтобы знать все, а какія книжки -- не поименовываетъ. Ужасно непріятно. Я, напримѣръ, человѣкъ свободный, очень бы желалъ и дѣло дѣлать, и книжки читать, а не знаю, за что приняться! Или, напримѣръ, недавно прочиталъ: смѣются, что одинъ кита рыбой назвалъ! Я, признаюсь, самъ былъ увѣренъ, что китъ -- рыба: теперь узнаю, что нѣтъ, а кто онъ -- не объяснили! Очень непріятно! боишься съ умными людьми говорить, чтобы въ просакъ не попасть!
-- Да, это непріятно!-- разсѣянно отвѣчалъ Камышлинцевъ.
-- Позвольте узнать однако же, что же китъ.