Но въ это время князь Шапхаевъ, соскучившійся ждать и желая засѣсть въ нѣкую игру "трынку", спросилъ:
-- Такъ, какъ же, господа? не оставить ли намъ совѣщаніе до другаго раза?
Шестипаловъ нѣсколько обидѣлся.
-- Я полагаю, князь,-- сказалъ онъ,-- что если мы собрались сюда, то надо чѣмъ-нибудь и покончить! Я имѣлъ честь, -- продолжалъ онъ, обращаясь уже ко всѣмъ,-- предложить собранію мысль о начаткахъ самоуправленія. Самое богатое и знатное дворянство, англійское, благодаря этимъ началамъ, сохранило полное вліяніе на остальные классы. Я думаю, что всего приличнѣе было бы ходатайствовать о предоставленіи намъ -- такъ какъ мы не имѣемъ права ходатайствовать за другихъ -- нѣкоторой доли этихъ политическихъ правъ англійскаго дворянства.
Слушатели снова были озадачены этимъ предложеніемъ, но ихъ выручилъ господинъ съ отвисшими щеками и пухлыми губами сердечкомъ. Человѣкъ этотъ, восточнаго происхожденія, по фамиліи Зензивѣевъ, былъ необыкновенно мягкій, женоподобный и нѣжный; любилъ все примирять и улаживать, питалъ особенную склонность къ одному молодому и рослому стремянному, взятому изъ крестьянъ, и былъ глубоко огорченъ его измѣной, когда онъ, уволенный, какъ безземельный, мировымъ посредникомъ, ушелъ отъ него. Зензивѣевъ не могъ простить этого ни мировому посреднику, который его уводилъ, ни губернскому присутствію, не внявшему его жалобѣ. Онъ тоже подавалъ заявленіе губернскому предводителю въ числѣ другихъ, которыя не были читаны.
-- Милостивые государи!-- сказалъ онъ, нѣсколько сюсюкая: -- вотъ Авксентій Егоровичъ говоритъ объ англійскомъ дворянствѣ. Да что намъ Англія! Мы благодаря Бога русскіе, а не англичане! Зачѣмъ намъ перенимать ихнее? пусть оно при нихъ и остается. Да и ловко ли намъ просить объ этомъ? Мнѣ кажется -- если позволено мнѣ будетъ высказать здѣсь свое мнѣніе -- мнѣ кажется, всего правильнѣе по русскому обычаю предоставить попечительному правительству самому позаботиться о нашихъ нуждахъ. Нѣтъ сомнѣнія, что, лишивъ насъ одной изъ существеннѣйшихъ нашихъ привилегій, оно оцѣнитъ и нашу жертву, и нашу готовность принять ее, которую мы заявили одни изъ первыхъ.
-- Да, да! изъ первыхъ, -- заговорили многіе съ гордостью.
-- Нѣтъ сомнѣнія, что это будетъ принято во вниманіе и что попечительное правительство, котораго мы составляемъ опору, само вознаградитъ насъ. А наши просьбы и напоминанія могутъ только огорчить его и быть поводомъ къ отсрочкѣ. Во всякомъ случаѣ, мнѣ кажется, повременить, пождать и заняться своимъ настоящимъ дѣломъ, тѣмъ дѣломъ, которое касается нашихъ самыхъ близкихъ, самыхъ дорогихъ интересовъ.
-- Сердечныхъ, можно сказать!-- замѣтилъ Самокатовъ.
-- И карманныхъ, Ростиславъ Павловичъ, карманныхъ дѣлъ, рубашки нашей касается!-- мягко и незлобиво прибавилъ Зензивѣевъ, обращаясь къ Скмокатову.-- Такъ не лучше ли отложить всякое ходатайство и заняться нашими дѣлами?