-- Дѣло!-- сказалъ суровый Канбулинъ:-- нечего объ этомъ и толковать! Надо сначала одно пережевать.
-- Конечно! И то правда!-- послышалось съ разныхъ сторонъ, и у всѣхъ какъ будто тяга какая съ плечъ свалилась.
Шестипаловъ пожалъ плечами.
-- Ну, такъ засѣданіе кончено. Поэтому до завтра, господа!-- сказалъ князь Шапхаевъ, привѣтливо раскланиваясь, но въ это время къ нему подошли Канбулинъ и Свистоуховъ и около нихъ стала сбираться кучка, видимо уже подготовленная.
-- Позвольте, князь!-- сказалъ первый.
-- Такъ какъ мы рѣшили заняться близкимъ намъ дѣломъ, то и слѣдуетъ потолковать о немъ. У насъ была рѣчь о дѣйствіяхъ мировыхъ посредниковъ, но она начата оффиціально, мы оффиціально къ ней и возвратимся, а здѣсь, въ частномъ собраніи, мы можемъ высказаться откровенно о другомъ предметѣ! Господа мировно посредники не дѣйствовали бы такъ, еслибы не получали не только поддержки, но и направленія отъ губернскаго присутствія, а въ губернскомъ присутствіи, какъ намъ всѣмъ извѣстно, болѣе всего способствуютъ этому направленію наши же дворяне, Иванъ Сергѣевичъ Мытищевъ и особенно Дмитрій Петровичъ Камышлинцевъ. Мы, дворяне, особенно страдаемъ отъ направленія и заявленій Дмитрій Петровича, который возстановляетъ противъ насъ своимъ потворствомъ и наставленіями не только посредниковъ, но и крестьянъ -- а это можетъ повести далеко. Это можетъ повести въ нарушенію спокойствія края!
-- Да! Это пожалуй и бунтомъ можетъ кончиться,-- подтвердили нѣкоторые.
-- Еще бы! Тутъ и до рѣзни недалеко!-- рѣшили другіе.
Камышлинцевъ, услыхавъ это, выступилъ впередъ. Онъ поблѣднѣлъ нѣсколько, но на губахъ у него была презрительная усмѣшка.
-- Меня, кажется, обвиняютъ въ подстрекательствѣ къ бунту,-- сказалъ онъ.-- Это дѣлаетъ честь изобрѣтательности и воображенію господъ, которые въ этомъ увѣряютъ,-- но для этого во первыхъ нужны факты.