-- Да!-- сказалъ Канбулинъ, русскую любовь котораго, т. е. и гнѣвъ, и ласку, испытывали на себѣ его дворовыя и деревенскія бабы.-- Счастливая эта скотина Камышлинцевъ.
Ольга за вечернимъ чаемъ, къ которому пришелъ и графъ Гогенфельдъ (онъ сталъ бывать у Мытищевыхъ рѣшительно каждый день), была по обыкновенію мила и весела: можно бы думать, что она забыла вчерашнее происшествіе, еслибы сама не напомнила о немъ, сказавъ графу Гогенфельду:
-- Боже мой, какъ я была глупа вчера! Стоило ли того, чтобы такъ огорчаться этой выходкой и поведеніемъ этихъ господъ! (она съ милой небрежностью кивнула на мужа и Камышлинцева). Надо было предоставить имъ дѣйствовать, какъ они хотятъ, а самой не слушаться ихъ и дѣйствовать по своему. Я такъ и сдѣлала: сегодня я любезничала цѣлый обѣдъ съ Канбулинымъ и Свистоуховымъ и надѣюсь, что мы разстались добрыми друзьями!
-- Ну, вотъ, у васъ на дворянскомъ балу и будетъ двумя кавалерами больше!-- сказалъ Камышлинцевъ.
-- Да! Только надо бы имъ всѣмъ къ балу перешить хоть на дворянскій счетъ фраки и весь костюмъ, а то какъ будто на нихъ шилъ портной моего прадѣдушки. Я даже хотѣла -- прибавила она -- позвать Канбулина и Свистоухова обѣдать...
-- Что же! И прекрасно сдѣлала бы!-- замѣтилъ Мытищевъ; -- тѣмъ болѣе, что мы съ Дмитріемъ Петровичемъ не помѣшали бы вашему тріо и доставили бы тебѣ случай вполнѣ насладиться ихъ обществомъ.
-- Тѣмъ лучше! меня бы это не остановило: графъ вѣроятно не отказался бы провести съ нами пріятные два часа,-- отвѣчала Ольга съ улыбкой, обращенной къ графу.
Графъ тоже улыбнулся и поклонился молча.
-- Ну, такъ что же тебя остановило?-- спросилъ Мытищевъ.
-- Да такъ, вздоръ!-- смѣясь сказала Ольга.-- Эти господа имѣютъ привычку ѣсть вслухъ и потомъ этотъ толстый, какъ онъ, Свисто.... Свистоносовъ, ужасно мычитъ и... какъ бы это сказать (она затруднилась въ выраженіи).... шумитъ носомъ, а я не люблю обѣдъ съ такой музыкой.-- Она расхохоталась, а сама немножко покраснѣла отъ своего замѣчанія.