Вмѣсто того, чтобы стѣсняться и быть недовольнымъ высказавшеюся непріязнью извѣстной партіи, Камышлинцевъ чувствовалъ себя какъ-то выше, сильнѣе, хотя нѣсколько злѣе; онъ смотрѣлъ на всѣ непріятности свысока. Вообще Камышлинцевъ и самъ замѣчалъ въ себѣ перемѣну; всѣ эти передряги и непріятности какъ будто завалили его, и чѣмъ сильнѣе противъ него возставали, тѣмъ онъ болѣе чувствовалъ свое значеніе. Это его даже удивило: онъ считалъ себя всегда слабо-характернымъ и мягкимъ, а между тѣмъ по мѣрѣ давленія извнѣ чувствовалъ большую твердость, самостоятельность и ясность убѣжденій. Въ такомъ настроеніи Камышлинцевъ пошелъ по заламъ безъ всякихъ ожиданій, и безъ всякой напускной скуки и разочарованія, въ которыхъ по старой памяти парадировали человѣка два-три, хотя ихъ хандра на дѣлѣ не устаивала даже противъ замаскированной горничной. Камышлинцевъ для барышень безъ жениховъ и барынь съ приключеніями -- благодаря своимъ отношеніямъ къ Мытищевой -- потерялъ большую часть притягательной силы, и притомъ онъ сталъ человѣкомъ дѣловымъ и серьезнымъ, пересталъ почти танцовать и выбылъ даже просто изъ ряда поэтому провинціальныя, и безъ того тяжелыя на игривость маски, мало задѣвали его. Но скучать онъ тоже еще не успѣлъ; его развлекала пестрая толпа и онъ довольно весело проходилъ въ ней, перекидываясь словами и здороваясь съ знакомыми. Нѣкоторыя маски заговаривали съ нимъ прямо своимъ голосомъ, называя его Дмитріемъ Петровичемъ; двѣ ограничили интригу тѣмъ, что молча протянули ему руку и поздоровались. Такъ прошло съ полчаса, когда какая-то маска, сердито бросивъ одного юношу, взяла Камышлинцева подъ руку.
-- Что ты, пріѣхалъ развлечься и искать забвенія?-- спросила она.
-- Забвенья отъ чего?-- спросилъ Камышлинцевъ.
-- Отъ головомойки, которую тебѣ задало дворянство?-- сказала маска.
Камышлинцевъ усмѣхнулся.
-- Именно!-- сказалъ онъ;-- и я ищу сострадательной души, которая бы меня пожалѣла и утѣшила.
-- Ну, утѣшительница-та у тебя есть!-- отвѣчала маска, -- и ты въ этомъ не нуждаешься; а прибавить бы тебѣ головомойку слѣдовало: тебѣ мало досталось.
-- За что такой гнѣвъ?-- шутя, спросилъ Камышлинцевъ.
-- За то, чтобы ты не дурилъ и дѣйствовалъ какъ дѣйствительно прилично благородному дворянину,-- сказала маска, нѣсколько злясь и наставительно.
-- А что? отъ тебя за дурное обращеніе горничную что ли отобрали?-- спросилъ, продолжая смѣяться, Камышлинцевъ.