-- Я мало выѣзжаю: въ монастырѣ живу,-- сказала маска.
-- Ну, это и видно, особенно по фасону домино,-- замѣтилъ Камышлинцевъ.
Маска разсмѣялась.
-- Да что, обо мнѣ нечего распрашивать; а ты разскажи про себя,-- сказала она.-- Ты давеча своей нѣмкой только разговоръ замялъ. Ты счастливый человѣкъ! Ты живешь вполнѣ, работаешь хорошему дѣлу, борешься съ врагами, и тебя любитъ и поддерживаетъ въ борьбѣ милая женщина.
-- Про кого ты говоришь?-- спросилъ Камышлинцевъ.
-- Зачѣмъ ставить точки на і?-- отвѣчала маска: ты самъ знаешь... или хочется, чтобы тебѣ разъяснили?
-- Э, все это вздоръ!-- сказалъ Камышлинцевъ.-- Я очень доволенъ, что есть у меня дѣло по душѣ, но непріятности и разныя дрязги счастья большаго не доставляютъ, и никто меня въ этомъ не поддерживаетъ.
-- Ну, что пустяки говорить!-- сказала маска:-- ты видишь, что я къ тебѣ искренно расположена, такъ будь же со мной откровененъ. Скажи мнѣ: правду ли говорятъ, что мужъ все знаетъ и благословилъ васъ?
Камышлинцевъ невольно разсмѣялся послѣднему предположенію.
-- А у тебя хорошенькіе и быстрые глаза!-- сказалъ онъ, глядя на маску.