-- Ну, оставь ихъ, -- сказала она нетерпѣливо: -- будетъ съ тебя и сѣрыхъ! Ты лучше отвѣчай на мой вопросъ.
-- Я тебѣ сказалъ уже, что все это вздоръ,-- отвѣчалъ Камышлинцевъ;-- но еслибы тутъ и было кое-что правды, то какое бы ты составила себѣ мнѣніе о человѣкѣ, который первымъ, положимъ, хорошенькимъ, но любопытнымъ глазамъ позволилъ бы заглядывать себѣ въ душу и сталъ бы разсказывать вещи, не до него одного относящіяся?
Маска задумалась.
-- Ты правъ!-- сказала она.-- Я была не скромна, но все-таки ты счастливый человѣкъ: ты вполнѣ живешь, и я тебѣ завидую.
-- Я и не жалуюсь,-- отвѣчалъ Камышлинцевъ.-- А ты развѣ несчастна?
-- Нѣтъ, и я не жалуюсь: особенно плохаго нѣтъ,-- сказала она вяло.-- Да живется мало! Живешь такъ, безъ цѣли -- день за день переваливаешь; а жить хочется...
-- Не влюблена, значитъ?-- спросилъ нѣсколько насмѣшливо Камышлинцевъ, начиная чувствовать неинтересный поворотъ въ разговорѣ.
-- Какъ будто все дѣло въ любви!-- сказала маска горячо.
-- Ну, для молоденькой женщины почти все,-- замѣтилъ Камышлинцевъ.-- А что же, ты иной дѣятельности жаждешь?-- спросилъ онъ.
-- Жажду!-- весело отвѣчала маска; понимая, что Камышлинцевъ подсмѣивается надъ ея жалобнымъ тономъ.