-- Значитъ, пора не пришла,-- сказалъ Камышлинцевъ.
-- Нѣтъ, пришла, и ужасно хочется любить,-- стыдливо сказала маска, и глаза ея и опускались, и улыбались.
-- Ну, такъ за предметомъ дѣло не станетъ: будто на свѣтѣ и людей нѣтъ!
-- Есть, да... ну вотъ я бы въ тебя влюбилась?
-- Ну что жъ, и прекрасно!-- сказалъ Камышлинцевъ.-- Дѣлу моему ты сочувствуешь?
-- Сочувствую очень.
-- Я самъ тебѣ нравлюсь?
Маска посмотрѣла ему въ лицо веселыми глазами и, кажется, наслаждалась возможностью, не стѣсняясь, разсматривать его лицо.
Камышлинцевъ, улыбаясь, выдерживалъ смотръ.
-- Ты похудѣлъ!-- сказала она, какъ-бы сравнивая его съ тѣмъ, чѣмъ онъ былъ, -- и черты лица у тебя стали рѣзче и опредѣленнѣе... но ничего! это тебя не портитъ, даже по моему лучше: выразительнѣе стало!