-- Обѣщайте этому Попову, что мы его за отличіе въ Протопоповы произведемъ!-- подсказалъ Камышлинцевъ.
-- Ну, а васъ бы разжаловать слѣдовало,-- сказала, искренно сердясь, Пелагѣя Филипповна.-- Э-эхъ вы! два часа сидѣли, а ничего не узнали! Что она говорила вамъ про себя?
-- Говорила, что мужъ въ казенной палатѣ служитъ, да я думаю, лжетъ: она, кажется, дѣвушка...
-- Въ казенной палатѣ? кто же бы это?-- сказала Пелагѣя Филипповна, и мысленно стала перебирать всѣхъ тамъ служащихъ. "У Симагина жена не высока, у Ершова дочери -- тоже низенькія и толстенькія"...-- Э, постойте!.. Иванъ Степановичъ! кто у васъ на мѣсто Ермакова поступилъ?-- спросила она проходившаго пожилаго господина.
-- Свиристелевъ, -- отвѣчалъ онъ.-- На что вамъ?
-- Что онъ, женатый?
-- Женатый.
-- Высокая у него жена?
-- Высокая, на одну ногу хромаетъ.
-- Нѣтъ! не она!.. Ну, ступайте!-- сказала бойкая барыня, отпуская пожилаго господина.-- Думала я, что изъ Хрустихиныхъ кто-нибудь: у нихъ есть этакой французскій платокъ -- да нѣтъ! у этой турецкая шаль, лежалая и подержанная, а турецкая. Впрочемъ, не Богъ вѣсть, изъ какихъ щеголихъ: башмаки-то Сивоерцевской работы, -- замѣтила она.