Въ это время возвратился Поповъ и объявилъ, что маска уѣхала и узнать онъ про нее ничего не успѣлъ.
-- Эхъ вы!-- презрительно сказала Пелагѣя Филипповна.
-- На крыльцо выходилъ, Пелагѣя Филииповна, продрогъ, у будочника и кучеровъ разспрашивалъ -- дураки!-- ничего не знаютъ! "Много, говорятъ, ихней братьи: кто за ними присматривать будетъ!" -- оправдывался молодой человѣкъ.
-- Ну, Пелагѣя Филипповна, не ожидалъ я отъ васъ, чтобы вы маски не узнали!-- замѣтилъ Камышлинцевъ, уходя.
-- Самъ сплошалъ,-- возражала обидчиво барыня,-- да на меня валитъ! Постойте, въ другой разъ пріѣдетъ, такъ ужь не уйдетъ!-- утѣшала его она.
Камышлинцевъ пришелъ въ игорную.
-- Гдѣ вы пропадали?-- заговорили, его обычные партнеры.-- Мы васъ искали, искали, да новую начали!
-- Впрочемъ скоро эту кончимъ, такъ третью можемъ составить,-- отвѣчалъ одинъ ненасытный.-- Только сидите здѣсь!
Но Камышлинцевъ его не послушался, закусилъ и уѣхалъ домой.
Оставшись наединѣ и ложась спать, Камышлинцевъ чувствовалъ то пріятное ощущеніе, которое сопровождаетъ на сонъ грядущій человѣка, когда онъ покончитъ какое-нибудь трудное дѣло и вообще сдѣлаетъ или испытаетъ что-либо хорошее. Маска сама по себѣ мало занимала его, но ея одобреніе, какъ отзывъ честнаго и молодаго поколѣнія, было ему очень пріятно. Нѣкоторыя мѣста его болтовни съ ней тоже приходили ему на умъ и заставили его критически взглянуть на свое чувство къ Ольгѣ. При этомъ, отъ сравненія съ маской, еще сильнѣе припомнилось Камышлинцеву враждебное расположеніе Ольги къ его образу мыслей, которое, вмѣсто того чтобъ сглаживаться, проявлялось все рѣзче и рѣзче и заставляло его глубже задумываться. Но его досада и озлобленіе противъ Ольги не сопровождались уже той горечью, безъ которой онъ не могъ прежде объ этомъ подумать; надъ ними уже звучала какая-то успокоивающая и утѣшающая нота. Ему, -- самому невѣдомо, казалось, уже блеснулъ какой-то слабый свѣтъ, который, поддерживая его, указывалъ поворотъ отъ стѣны, въ которую онъ нечаянно уперся. Онъ спокойно заснулъ со своимъ пріятно поглаженнымъ самолюбіемъ, и на другой день всталъ съ новой бодростью, силами и твердостью.