-- Я бы думала безъ матери Досиѳеи обойтись, -- сказала Анюта.
-- Ну, ничего и не выйдетъ! дѣло только тогда хорошо можетъ идти, когда имъ кто-нибудь заправляетъ. Нѣтъ, вы эту поэзію-то оставьте! Вы ее гдѣ-нибудь въ книгахъ вычитали? Ныньче какая-то мода пошла объ этихъ скучныхъ вещахъ въ журналахъ толковать: я ихъ всегда пропускаю. Но знаете что? хотя у васъ будетъ и не община... на что-нибудь подобное и благословенія моего вамъ не будетъ...-- прибавила Ольга,-- но вамъ нѣчто въ родѣ Досиѳеи надо завести себѣ: знаете, вмѣсто парасоля или маменекъ, которыя на балахъ у стѣнъ садятся. Я всегда предлагаю нарисовать ихъ тамъ одинъ разъ навсегда, да живыхъ ужь больше и не впускать. Нѣтъ ли у васъ родственницы какой, тетки, завалящей какой-нибудь, или старой кузины?
-- Тетка есть,-- сказала Анюта.
-- Не злая? одинокая?
-- Не злая и одинокая. Она у насъ въ домѣ живетъ, и меня очень любитъ.
-- Вотъ и отлично! Съ ней и старичекъ вашъ легче согласится васъ отпустить. Ну, надо вамъ будетъ хорошенькаго матеріала закупить да закройщицу знающую выписать: все бы это надо изъ Петербурга. Деньги есть у васъ?
-- Есть маленькій капиталъ: отъ матушки остался, отецъ дастъ, пожалуй, часть. Но я бы хотѣла просто швейную,-- замѣтила Анюта.
-- Ахъ, душа моя! ну, посудите сами, какая здѣсь можетъ держаться швейная? Бѣлье -- небогатые шьютъ у себя, а богатые выписываютъ; платье, если не будетъ у васъ отдѣлки и матеріи, тоже шить не будутъ отдавать. Нѣтъ! одна швейная не пойдетъ: нужны швеи, моды, нужны хорошенькіе матеріалы для отдѣлки, а тамъ кстати и все прочее... Постойте! Maman скоро хочетъ уѣхать въ Петербургъ...
-- Это давно ли задумано?-- спросилъ Мытищевъ.
-- На дняхъ говорили; братъ совѣтуетъ ей съѣздить къ петербургскимъ докторамъ, или въ Берлинъ, посовѣтоваться на счетъ ея болѣзни.