Вскорѣ Барсуковы уѣхали въ деревню, откуда, собравшись въ Петербургъ, Анюта должна была воротиться въ Велико-Ѳедорскъ. Черезъ нѣсколько дней послѣ ея отъѣзда, къ Камышлинцеву пришелъ Благомысловъ. Онъ былъ по прежнему сумраченъ и въ одеждѣ его виднѣлся еще большій изъянъ.
-- А! очень радъ васъ видѣть!-- сказалъ Камышлинцевъ.-- Я не думалъ, чтобы Барсукова такъ скоро исполнила мою просьбу.
-- Какую просьбу?-- спросилъ Благомысловъ.
-- Я ее просилъ передать вамъ, что у меня есть для васъ работа. Развѣ вы ее не видали?
-- Нѣтъ! мы съ ней разъѣхались!-- сказалъ Благомысловъ.-- А работа, если есть, то кстати будетъ, потому что я совсѣмъ на бобахъ.
-- Только я затрудняюсь, -- сказалъ Камышлинцевъ, -- какъ вы ее будете пересылать и обмѣнивать: вѣдь вашъ домъ довольно далеко?
Благомысловъ горько усмѣхнулся.
-- Мой домъ очень близко,-- сказалъ онъ: -- онъ тамъ, гдѣ я стою! Я съ отцомъ совсѣмъ разошелся,-- прибавилъ онъ.
Камышлинцевъ, разумѣется, не спросилъ о причинѣ.
-- Для работы это будетъ лучше,-- сказалъ онъ.-- Я могу вамъ предложить больше занятія.