-- Я не спорю, можетъ быть во мнѣ и нѣтъ достаточно самоотверженности, -- возразилъ Камышлинцевъ,-- но я этого не испытывалъ все-таки потому, что не встрѣчалъ ни такого дѣла, ни такой женщины, для которыхъ стоило и нужно бы броситься очертя голову. Впрочемъ для женщинъ и не нужно, я полагаю, самоотверженности, -- замѣтилъ Камышлинцевъ.
-- Ну такъ и погодите винить другихъ, -- сказала Мытищева.
-- Да я въ этомъ никого и не виню. Большія дѣла встрѣчаются только въ большія эпохи, въ эпохи большихъ дѣлъ: тогда и большіе люди являются. А то нѣтъ ни на что запроса, нѣтъ дѣятельности, такъ хоть будь семи пядей во лбу, все или просидишь сложа руки, или лобъ разобьешь. Конечно, это не мѣшаетъ лбы разбивать, все-таки въ стѣнѣ хоть ямку простучимъ; но это значитъ, работать на внуковъ, что очень скучно. Отъ этого-то мнѣ и было особенно непріятно услыхать, что разстроивается дѣло освобожденія: я думалъ, что начинается наконецъ время большихъ дѣлъ.
-- И большихъ женщинъ?-- игриво замѣтила Мытищева.
-- Да, явились бы и женщины,-- отвѣчалъ Камышлинцевъ.
-- А пока вы скучаете?-- съ маленькой небрежностью замѣтила Мытищева.
-- Нѣтъ не скучаю, потому что знаю, что мнѣ нужно, и за неимѣніемъ большаго, кое-какъ перебиваюсь, маленькимъ.
-- Маленькими дѣлами и маленькой любовью! Какъ пріятна и весела должна быть особенно послѣдняя,-- смѣясь говорила Мытищева.
-- Долженъ вамъ признаться, -- отвѣчалъ Камышлинцевъ, -- что любви совсѣмъ нѣтъ, никакой нѣтъ, ни даже маленькой. Но чувствую, что скоро будетъ любовь и большая.
-- Это почему?-- живо спросила Мытищева,