-- А! спасибо, спасибо, что заѣхали, радъ на послѣдахъ поболтать съ вами, -- говорилъ онъ, пожимая руку.
-- Давно хотѣлось, раньше бы пріѣхалъ, да сами знаете, рѣка не пускала,-- сказалъ Камышлинцевъ. Онъ представилъ Благомыслова.
-- Привезъ къ вамъ молодаго человѣка, который мнѣ сопутствуетъ и помогаетъ,-- сказалъ онъ.
-- А, слышалъ про васъ, -- сказалъ Мытищевъ,-- это васъ называютъ нигилистами?-- спросилъ онъ, поднимая голову и безцеремонно осматривая Благомыслова черезъ свой съ большими стеклами pince-nez.
Благомыслову этотъ осмотръ не понравился.
-- Насъ!-- отвѣчалъ онъ пасмурно, хотя, по правдѣ сказать, Мытищевъ, какъ баринъ, смущалъ его нѣсколько.
-- Да вы не сердитесь,-- сказалъ Мытищевъ,-- что я васъ такъ осматриваю, намъ нужно посмотрѣть хорошенько другъ на друга: вы входящій, я выходящій.... Ну, а вы что, трудящійся гуманистъ?-- спросилъ онъ Камышлинцева.
-- Да живу, какъ живется,-- отвѣчалъ тотъ,-- а вы какъ?
-- Видите!-- съ горькой усмѣшкой сказалъ старикъ,-- къ чертямъ на жаркое скоро отправлюсь.
-- Э, полноте!-- возразилъ Камышлинцевъ.-- Да и давно ли вы въ чертей-то начали вѣрить?-- прибавилъ онъ, чтобы отвлечь его.