-- На своихъ.
-- И отлично! а теперь подсаживайтесь къ намъ чай пить. Вы съ Ариной Степановной! Гдѣ же она, невѣста моя!-- Еремѣевъ въ шутку называлъ такъ тетку Анюты, пятидесятилѣтнюю дѣву, отъ чего она всегда конфузилась.
-- А вотъ я сейчасъ ее вытащу. Тетя! тетя! женихъ здѣсь!-- кричала она, и отправилась въ комнату.
Компанія крестьянъ, видя, что не до нихъ, начала откланиваться.
-- Прощенія просимъ! къ намъ напредки! не забывайте!-- говорили они, удаляясь.
Черезъ минуту вмѣстѣ съ Анютой вышла невысокая полненькая и румяная дѣва, лѣтъ подъ пятьдесятъ, съ добродушнымъ круглымъ лицомъ, вообще весьма похожая на брата своего Ивана Степановича. Она была въ какомъ-то шерстяномъ на ватѣ, узенькомъ, не то платьѣ, не то капотѣ, завязанномъ въ таліи поясками изъ той же матеріи, сзади пришитыми; на шеѣ у нея былъ платочекъ, а сверхъ всего еще большой пуховый платокъ, концы котораго, перекрещенные на груди, были завязаны на спинѣ, а на головѣ черный шелковый на ватѣ капоръ.
-- Невѣста, такъ-то вы спѣшите къ жениху!-- говорилъ Еремѣевъ. Онъ взялъ ея руку и сдѣлалъ видъ, что хочетъ обнять.
-- Полно! полно! безстыдникъ! хоть бы чужихъ людей посовѣстился!-- сказала она, покраснѣвъ.
-- Какіе чужіе?.. все свои!-- сказалъ Еремѣевъ.-- Развѣ Дмитрія-то Петровича не знаете?
-- Имѣла удовольствіе встрѣчать ихъ, но очень давно!-- говорила она, церемонно раскланиваясь съ нимъ.