Слушатели были совершенно озадачены.
-- Я полагаю, года!-- сказалъ серьезно Еремѣевъ.
Смотритель поглядѣлъ на него съ сожалѣніемъ.-- Вы вотъ только смѣяться умѣете, -- сказалъ онъ, -- а ничего не знаете: года прошли, теперь идутъ времена.
-- Отчего же времена?-- спросилъ Камышлинцевъ.
-- Да оттого же, -- спокойно отвѣчалъ нелюбящій объясненій смотритель и замолчалъ.
-- Полно тебѣ вздоръ-то молоть, чего ты господъ-то держишь!-- закричала на него жена.-- Что вы слушаете его, господа!-- обратясь въ проѣзжающихъ, сказала она: -- вѣдь его-то вздору не переслушать.
Смотритель посмотрѣлъ на жену, покачалъ съ состраданіемъ и презрѣніемъ головою, задумчиво повернулся и ушелъ.
Общество весело разсѣлось въ свои экипажи и тронулось.
III.
Въ вечеру путники пріѣхали въ большое селеніе, принадлежащее уже къ Темрюковскимъ заводамъ. Заводскіе жители обыкновенно раздѣляются на два класса: одинъ -- весьма зажиточный, другой -- уже бѣдный, чуть не до гола; первый составляютъ обыкновенно бывшіе или настоящіе заводскіе чиновники, т. е. безчисленные конторщики, повѣренные, или ихъ потомки и пр., а также главные мастеровые; вторые -- просто чернорабочіе. Почти всѣ они раскольники, а какой секты, и сами опредѣлить не съумѣютъ, и кромѣ того, рѣзво отличаются нравами и образомъ жизни отъ обыкновенныхъ пахотниковъ. Всѣ одѣваются гораздо лучше и щеголеватѣе, живутъ безпорядочнѣе и беззаботнѣе. У бѣднаго крестьянина есть лошаденка, есть скотинка, онъ отказываетъ себѣ во всемъ, кромѣ грѣшнаго винда, но не смотря на бѣдность -- онъ домовитъ; заводскій бѣднякъ голъ, какъ соколъ, а между тѣмъ у него копѣйка ребромъ; зажиточные же занимаются торговлей и образомъ жизни болѣе подходятъ въ мѣщанству, нежели въ крестьянству.