-- Подумаю, что вы очень добры и избаловали этого болтуна,-- сказалъ Камышлинцевъ, чтобъ ее успокоить, и тѣмъ доставилъ большое удовольствіе Аринѣ Степановнѣ. Въ это время хозяйка принесла самоваръ.
-- А яичницу-то? послѣ что ли?-- спросила она.
-- Все давай, тетка, вмѣстѣ, -- командовалъ Еремѣевъ,-- все въ одинъ мѣшокъ пойдетъ! Барышня, нуте-за принимайтесь, -- говорилъ онъ Анютѣ и очистилъ ей мѣсто противъ самовара.
Анюта ловко принялась за дѣло, всѣ стали весело завтракать и въ разговорѣ не видали, какъ шло время, Когда завтракъ кончился и тетка ушла побесѣдовать съ своей знакомой -- хозяйкой, Анюта таинственно разсказала петербургскія новости. А разсказывать было что: это было памятное время броженія молодыхъ силъ. Извѣстія заставили призадуматься Камышлинцева и произвели большое впечатлѣніе на Благомыслова. Только Еремѣевъ, выслушавъ ихъ, сказалъ многозначительно:
-- Эге!-- но, подумавъ, прибавилъ: -- все вздоръ! все это только поверхность рябитъ.
Часа черезъ три лошади были выкормлены и общество веселой гурьбой собралось вмѣстѣ въ дорогу. На проводы явился и мрачный мистикъ -- смотритель.
-- Ну, полно дуться-то,-- сказалъ Еремѣевъ,-- выпьемъ-ка на прощанье.
Онъ налилъ изъ дорожной фляги стаканчикъ и подалъ смотрителю, тотъ молча выпилъ и нѣсколько прояснился, но былъ, казалось, занятъ какой-то мыслью.
Они хотѣли уже садиться, какъ смотритель остановилъ ихъ.
-- Позвольте!-- сказалъ онъ вдругъ, какъ будто пробудившись. Всѣ остановились.-- Вотъ вы ученый народъ; ну, а какъ вы полагаете, что теперь идетъ,-- спросилъ онъ глубокомысленно: -- года, или времена?