-- Да чего онъ надѣлалъ? Самый смирный и разсудительный мужикъ, -- сказалъ Еремѣевъ.
-- Ну поди-ты!-- говорилъ хозяинъ.
Между тѣмъ они повернули въ другую улицу и въ концѣ ея увидали нѣсколько телѣгъ и собравшуюся около нихъ толпу народа.
-- Вотъ они, -- указалъ хозяинъ.
Они подошли къ толпѣ и увидали печальное зрѣлище.
Въ полусвѣтѣ начинающихся сумерекъ, на нѣсколькихъ телѣгахъ, сидѣли и лежали по двое крестьянъ съ связанными назади локтями. Ихъ помятыя блѣдныя лица носили слѣды тупаго горя, а у иныхъ мрачнаго озлобленія. Нѣсколько женщинъ стояло около нихъ: это были ихъ жены и матери, поѣхавшія вслѣдъ за ними; иныя плакали, другія стояли молча, пригорюнясь, съ безмолвной и безпредѣльной скорбью въ лицѣ. Одна изъ нихъ голосила и причитала -- точно обрядъ какой совершала; но, увидавъ подходящихъ господъ, кто-то изъ крестьянъ дернулъ ее за рукавъ, и она церестала. Стояло еще нѣсколько подводчиковъ и односельцевъ, пріѣхавшихъ проводить арестантовъ и переговорить съ ними, да толпа тутошныхъ крестьянъ, хотя и состоящихъ на другомъ положеніи, но принадлежащихъ тому же владѣльцу, родная имъ и сочувствующая и тоже по своему недовольная.
Вдали, составивъ ружья въ козлы, конвойные солдаты отдыхали на землѣ и ужинали хлѣбомъ.
Народъ почтительно и съ любовью разступился передъ пришедшими: видно было, что въ нихъ онъ видѣлъ своихъ и готовъ былъ внимать имъ, какъ оракуламъ.
Наши пріѣзжіе подошли къ телѣгѣ, около которой было больше всего народу. Стоявшая около нея, подперевъ рукой голову, пожилая женщина поклонилась и молча отодвинулась; по лицу у нея бѣжали слезы и она ихъ по временамъ отирала концомъ повязаннаго на головѣ платка. Въ телѣгѣ сидѣлъ высокій темноволосый пожилой мужикъ съ умнымъ, добрымъ и спокойно-грустнымъ лицомъ.
-- Онуфрій Семеновъ! ты какъ попался?-- сказалъ Еремѣевъ, подходя къ нему.