-- А вѣроятно оттого, что не находятъ этого согласнымъ съ своими понятіями о нравственности,-- отвѣчала Анюта.
-- Понятія о нравственности!-- усмѣхнувшись, сказалъ Благомысловъ.-- Да вѣдь это все условно! вѣдь это хорошо для толпы! но люди мыслящіе не должны стѣсняться пеленками, а дѣлать, какъ находятъ удобнѣе и полезнѣе...
-- Я думаю, что и понятія о нравственности выработались вездѣ стремленіемъ въ удобству, къ пользѣ,-- замѣтила Анюта.
-- Можетъ быть, -- отвѣчалъ Благомысловъ, -- но условія, при которыхъ они выработались, давно измѣнились, а толпа все валитъ по старой колеѣ... Ну пусть толпа, а людямъ-то поумнѣе можно бы и своей дорогой идти.
-- Я думаю, они и идутъ,-- сказала Анюта.-- Вотъ вамъ хоть бы отношенія Камышлинцева къ Мытищевымъ.
-- Ну, что жъ?.. полумѣры! маскарадъ! характера и смѣлости не достаетъ идти прямо: все поближе къ старой дорожкѣ!-- отвѣчалъ Благомысловъ.
-- Почемъ вы знаете, что они это дѣлаютъ по безхарактерности, а не по другимъ побужденіямъ?-- возразила Анюта.-- Наконецъ, какъ же это теперь, когда почти все молодое поколѣніе, къ которому принадлежатъ Камышлинцевъ съ Мытищевой, хочетъ новой дорожкой идти, и вы укоряете ихъ въ рутинѣ?
Благомысловъ нѣсколько смѣшался.
-- Идутъ, да плохо!-- сказалъ онъ.-- Только мы, молодежь, и то больше мужчины, и пробиваемъ новую дорогу.
-- Есть и женщины,-- сказала Анюта:-- я въ Петербургѣ видала.