Ольга Ѳедоровна тоже радушно пожала ему руку.
-- Что это вы пропали?-- сказала она -- мы давно поджидали васъ; это нехорошо такъ раздражать любопытство.
-- Занялся хозяйствомъ, устроивался и осматривался, -- отвѣчалъ Камышлинцевъ.
-- Знаете, -- сказала хозяйка,-- что это своего рода преступленіе пріѣхать изъ-за границы и засѣсть дома. Вы обязаны выѣзжать, да! вы обязаны выѣзжать именно теперь, пока еще не простыли. Пока отъ васъ еще вѣетъ новой жизнью, вы должны обновлять нашу!
-- Значитъ, я хорошо дѣлалъ, что не показывался,-- отвѣчалъ Камышлинцевъ: -- я хочу, чтобы меня принимали за то, что я есть, а не за то новое, которое черезъ мѣсяцъ будетъ старое.
-- То само по себѣ, то еще будетъ, когда обживетесь, когда наша жизнь наложитъ на васъ свою руку, а теперь вы должны вносить новое въ нашу. Вотъ, напримѣръ, у насъ если пріѣдетъ гость, такъ ему прежде закуски подаютъ кофе: а у васъ какъ?
-- Благодарю васъ, -- отвѣчалъ Камышлинцевъ,-- я кофе пью только послѣ обѣда.
-- Да вы не церемоньтесь: вѣдь проѣхавши пять верстъ, все-же надо хоть закусить.
-- Если такъ, то я не откажусь, только пожалуйста не хлопочите много.
-- А на что же я и хозяйка, -- отвѣчала Мытищева, весело вставая; она улыбнулась и вышла, милая, привѣтливая и прелестная. Камышлинцевъ полюбовался ею и, провожая ее глазами, замѣтилъ ея необыкновенно легко и изящно обрисованный станъ.