Арина Степановна быстро отсторонила ея голову и встала, словно она боялась пытливаго взгляда племянницы.
-- Что это ты говоришь, Анюточка, Богъ съ тобой, какъ же это можно!-- сказала она нѣсколько обиженно.-- Конечно, иной разъ чего въ голову не взбредетъ, но все-же грѣшно допускать въ себѣ такіе помыслы!
Анюта помолчала.
-- Ну, что же, тетя, выходитъ изъ всего этого?-- сказала она, тоже вставая.-- За нелюбимаго выдти -- себя продать, выдти потому только, что нестерпимо въ дѣвкахъ оставаться, еще хуже, а любимый-то иногда не хочетъ жениться... что же дѣлать-то?
Арина Степановна обернулась въ Анютѣ, посмотрѣла на нее, какъ-бы что-то соображая, и вдругъ, догадавшись, что она своей исповѣдью, которая такъ ей дорого стоила, ничего не доказала или доказала совсѣмъ не то, что хотѣла, съ досадой сказала:
-- Что это, Анюта, на все у тебя распросы да затрудненія? И все у тебя выходитъ не такъ да не по людски! все умнѣе людей хочешь быть! А надо дѣлать такъ, какъ на свѣтѣ дѣлается. Коль дѣвка въ порѣ да сватается за нее хорошій человѣкъ, такъ и выходить за него.
-- Ну, хорошо, тетя, не сердись!-- сказала Анюта, улыбаясь; поцаловала еще хмурящуюся тетку и пошла въ свою комнату.
-- Анюта! Анюточка!-- сказала Арина Степановна, подходя къ ея двери и вкрадчиво понизивъ голосъ.-- А что ты давича мнѣ о Дмитріи-то Петровичѣ, такъ что ли это, для примѣра упомянула, или ужь въ самомъ дѣлѣ нѣтъ ли у васъ чего?..
Анюта обернулась въ теткѣ головой.
-- Нѣтъ, тетя, успокойся, нѣтъ ничего у насъ!-- сказала она; и Аринѣ Степановнѣ показалось, что въ этомъ отвѣтѣ было больше жалобы на то, что ничего нѣтъ, чѣмъ успокоенія.