Такимъ образомъ, не смотря на блестящіе задатки, жизнь ничего не дала Мытищеву, и онъ, со всѣмъ своимъ умомъ и знаніями, увидѣлъ себя какимъ-то паразитомъ! Все это озлобило старика. Идеальная нѣмка, проживъ съ нимъ лѣтъ 15, умерла отъ ожирѣнія сердца. Съ тѣхъ поръ онъ сдѣлался еще пасмурнѣе и ядовитѣе; лѣтомъ онъ жилъ въ деревнѣ, то у себя, то съ братомъ, а зиму въ городѣ; хозяйничалъ весьма плохо, но съ крестьянами былъ очень снисходителенъ, хотя разсуждать съ ними не любилъ и мнѣнія о нихъ былъ весьма не высокаго. Не большимъ расположеніемъ пользовались у него и другіе классы общества, но такъ какъ въ дѣла онъ не вмѣшивался, готовъ былъ помочь всякому и страстно любилъ карты, то его даже любили, какъ своеобычнаго и озлобленнаго, но честнаго брюзгу. Въ отношеніи брата, Василій Сергѣевичъ, во все время его ссылки, держалъ себя безукоризненно и больше хлопоталъ о его части имѣнія, нежели о собственной; вообще братья, несмотря на разницу воззрѣній и характеровъ, жили очень дружно. Иванъ Сергѣевичъ весьма уважалъ брата; Ольга Ѳедоровна за нимъ ухаживала болѣе чѣмъ за мужемъ, и хотя побаивалась его, но имѣла на него нѣкоторое вліяніе: старикъ по-своему любилъ ее. Одно только раздѣляло братьевъ: Иванъ былъ глубоко религіозенъ, а старикъ Василій, напротивъ, пошелъ въ этомъ случаѣ дальше своихъ учителей: эти идеи брата составляли предметъ глубокаго огорченія для Ивана.
На приведенное замѣчаніе брата, Иванъ Сергѣевичъ отвѣтилъ:
-- Пришло время и двигаетъ; впрочемъ мы съ тобою условились не говорить объ этомъ, -- прибавилъ онъ и можетъ-быть для того, чтобы прекратить разговоръ, вступившій на непріятную колею. Пошаривъ около себя табакерку и не найдя ея, пошёлъ за ней въ кабинетъ.
-- Идеалистъ неисправимый!-- сказалъ старикъ Мытищевъ, кивнувъ головой на брата, когда тотъ вышелъ.-- Всѣ они таковы! тридцать лѣтъ ссылки, не отучили ихъ вѣрить въ свои идеалы и уповать на нихъ.
-- Зато, можетъ, эта вѣра и дала имъ силы пережить эти тридцать лѣтъ!-- замѣтилъ Камышлинцевъ.
-- Пожалуй, если хотите тѣшить себя фантазіями!-- проворчалъ старикъ въ то время, когда братъ его возвратился.-- Ну, а вы, что же теперь думаете подѣлывать въ нашихъ палестинахъ?-- спросилъ онъ Камышлинцева.
-- Да самъ не знаю, -- отвѣчалъ тотъ: хочется работать, да дѣла не могу придумать. Думалъ, что при реформахъ, о которыхъ говорятъ, найдется дѣло и мнѣ; да вотъ не находится.
-- Чего захотѣли!-- насмѣшливо замѣтилъ старикъ.-- Да неужели вы не знаете, что у насъ, при настоящихъ порядкахъ, нѣтъ и не будетъ дѣятельности внѣ службы!
-- Судя по началу, я думалъ, что къ дѣятельности будетъ призвано неслужащее дворянство, -- возразилъ Камышлинцезъ.
-- Да, я думаю, такъ и будетъ, -- подтвердилъ Иванъ Мытищевъ.