-- Экъ льетъ!-- сказала она, но въ тоже время сверкнула молнія и почти вслѣдъ за нею, звеня, разразился сильный ударъ.
Анюта невольно отшатнулась.
-- Отойдите отъ окна,-- сказалъ Камышлинцевъ,-- Будемъ осторожны съ безсмысленной силой. Сядемъ вотъ сюда, въ уголъ: тутъ нѣтъ движенья воздуха.-- Анюта послушалась, и они сѣли на диванъ, стоявшій въ углу.
Во время грозы или бури вообще не говорится: какъ бы люди ни были повидимому равнодушны къ тому, что творится въ небѣ,-- самый шумъ отвлекаетъ и не даетъ ни на чемъ сосредоточиться.
Анюта и Камышлинцевъ молча сидѣли рядомъ. Ничто въ иныя минуты не говоритъ такъ сильно, какъ молчаніе вдвоемъ. Въ безмолвіи живѣе работаетъ мысль и воображеніе, и въ нашей молодой парѣ поднималась иная буря...
Камышлинцевъ пристально смотрѣлъ, казалось, на дождь, бившій струей въ окна, но не замѣчалъ ни дождя, ни бури. Анютѣ было и жутко, и хорошо. Какія-то мысли, которымъ она не давала выясниться, какія-то новыя ощущенія толпились въ ней; она, смутно сознавая ихъ опасность не давала имъ воли, но и не гнала отъ себя.
-- Такъ вы здѣсь совсѣмъ одни живете?-- спросила она наконецъ, повинуясь тому чувству, которое заставляетъ боящихся дѣтей говорить въ потьмахъ, чтобы слышать свой голосъ.
-- Я?..-- спросилъ разсѣянно Камышлинцевъ.-- Да, какъ видите; на верху, въ мезонинѣ экономка живетъ, да и она ушла сегодня въ городъ, а здѣсь я да мой слуга, и тотъ больше въ кухнѣ пребываетъ.
-- И вамъ не скучно?-- спросила Анюта.
-- Иногда -- да. Въ иныя минуты хотѣлось бы имѣть возлѣ себя кого-нибудь, къ чьей груди можно бы было, какъ говорятъ поэты, голову приклонить... Разувѣется -- подругу; подруги лучше умѣютъ сочувствовать, нежели друзья, -- но...