-- Но не настолько, чтобы на ней жениться?-- лукаво усмѣхнувшись, спросила Анюта.
-- Да, слава Богу, еще не настолько, чтобы связать я ее, и себя навсегда, и измѣнить своимъ убѣжденіямъ,-- сказалъ онъ серьезно.
-- Голова еще не совсѣмъ закружилась?-- спросила она, снова и лукаво улыбаясь.
Камышлинцевъ поднялъ на нее глаза на мгновеніе, пристально посмотрѣлъ на нее, и подъ этимъ взглядомъ Анюта вся вспыхнула и стыдливо опустила голову.
Камышлинцевъ весь и смутился, и просіялъ.
-- Нѣтъ еще, -- сказалъ онъ, съ любовью смотря на Анюту, -- не закружилась, но чувствую, что кружится... Спасите меня!-- и онъ какъ утопающій протянулъ къ Анютѣ руки.
Она не сказала ни слова, но, вся стыдливая, смущенная и счастливая, подала ему руки и склонилась къ нему.
XI.
Анюта почти каждый день стала бывать у Камышлинцева. Въ провинціальномъ городѣ, гдѣ все узнается, объ этомъ обстоятельствѣ тотчасъ разнеслось, и всѣ, кто встрѣчалъ Анюту, ѣдущую вечеромъ за городъ, говорили или думали: "вотъ Барсукова къ Камышлинцеву ѣдетъ!" Стали доходить эти слухи и до Арины Степановны, стала она замѣчать, что отношенія между молодыми людьми утрачиваютъ совершенно идиллическій характеръ, и рѣшилась строго переговорить объ этомъ съ Анютой, хотя эта рѣшимость ей дорого стоила: она и любила Анюту, и побаивалась ея.
Однакоже, молчать было опасно, и вотъ, разъ передъ вечеромъ, когда Анюта хотѣла, по обыкновенію, ѣхать въ Камышлинцеву, Арина Степановна собралась съ духомъ и сказала ей.