Кромѣ общаго значенія, оно имѣло для нея еще и частное,-- измѣняло причины, по которымъ Камышлинцевъ жилъ доселѣ въ Велико-Ѳедорскѣ. Касательно этого обстоятельства Камышлинцевъ еще и самъ ничего не рѣшилъ, и они вмѣстѣ съ Анютой отложили потолковать объ этомъ впослѣдствіи, такъ какъ во всякомъ случаѣ Камышлинцевъ долженъ былъ остаться еще на нѣкоторое время въ городѣ.
Дня черезъ два послѣ этого, Камышлинцевъ, читая у себя въ послѣобѣденное время книгу, увидалъ проѣхавшій экипажъ Анюты. Это было ранѣе ея обыкновеннаго посѣщенія (Камышлинцевъ не любилъ бывать самъ у Анюты, избѣгая встрѣчи съ Ариной Степановной); тѣмъ болѣе обрадовался ей Камышлинцевъ. Устройство ихъ будущихъ отношеній затрогивало его и онъ былъ радъ посовѣтоваться съ Анютой. Онъ вышелъ ей на встрѣчу, широко растворилъ дверь и со словами: "ну, вотъ спасибо!" -- хотѣлъ обнять ее, какъ вдругъ, вмѣсто Анюты, едва не очутилась въ его объятіяхъ Арина Степановна. Камышлинцевъ покраснѣлъ, какъ піонъ, и крайне пожалѣлъ, что дубовый полъ въ залѣ очень крѣпокъ и не имѣетъ опускныхъ траповъ, на подобіе театральныхъ.
Арина Степановна, и безъ того смущенная, еще болѣе смутилась отъ этой встрѣчи, но вошла, собравъ всю свою храбрость. Бѣдная и добрѣйшая тетка терпѣливо сносила всю неловкость положенія племянницы, пока та была счастлива, но перемѣна съ Камышлинцевымъ угрожала разлукой едва начавшемуся союзу, и Анюта сильно призадумалась. "Вѣдь этакъ онъ пожалуй и броситъ ее!" -- подумала Арина Степановна,-- "отъ этихъ козловъ -- мужчинъ все станется: изъ-за* чего же дѣвка собой-то пожертвовала?" И возмущенная, и встревоженная, Арина Степановна рѣшилась на великій шагъ вмѣшательства.
Камышлинцевъ попросилъ Арину Степановну въ гостиную; она вошла, сѣла на предложенное ей мѣсто на диванѣ и, еще не приступая къ цѣли, нашлась уже вынужденной отереть платкомъ глаза.
Камышлинцевъ поморщился, но покорился своей участи и сѣлъ наискось въ креслѣ.
Арина Степановна во всю дорогу до Вахрамѣевки думала, какъ и что будетъ она говорить Камышлинцеву. "Я скажу ему то-то, и то-то" -- думала она, "я скажу ему: я молъ вѣдь тетка, я отвѣтъ въ племянницѣ моей должна дать Богу и отцу", -- подзадоривала она себя но когда пришлось говорить, когда вмѣсто злодѣя она увидѣла очень хорошаго и вѣжливаго человѣка, да еще вдобавокъ любимаго ея Анютой, она почувствовала, что въ ея головѣ вдругъ образовалась пустота; не то чтобы путаница мыслей, а просто совершенное ихъ отсутствіе: казалось, самаго мозга и мыслительныхъ способностей не бывало въ головѣ: "какъ боченокъ пустой!" говорила она потомъ.
-- Дмитрій Петровичъ,-- наконецъ рѣшилась она начать (она только рѣшилась говорить, просто слова произносить, а тамъ ужь самъ Господь, какой хочетъ смыслъ, изъ нихъ устроитъ),-- извините меня,-- я пріѣхала на счетъ Анюты...-- Она заплакала.
-- Арина Степановна, -- сказалъ Камышлинцевъ; онъ чувствовалъ, что у него въ горлѣ что-то сидитъ,-- вы вѣроятно отъ себя пріѣхали переговорить со мной, а не по порученіе Анны Ивановны?
-- Отъ себя!-- тихо и плаксиво сказала она.
-- Мы съ Анной Ивановной,-- продолжалъ Камышлинцевъ,-- любимъ другъ друга, обдумали и обдумываемъ впередъ наше положеніе. Я понимаю ваши заботы... и... огорченія... но предоставьте намъ самимъ устройство нашихъ отношеній... будьте увѣрены, что я безъ согласія Анны Ивановны ни на что не рѣшусь и что мнѣ ея счастіе дорого такъ же, какъ и вамъ.