-- Дмитрій Петровичъ,-- начала Арина Степановна, нѣсколько оправляясь,-- да, вѣдь я тетка! Какъ же я передъ отцомъ-то? что же я скажу ему-то? Вѣдь намъ въ люди показаться нельзя! Да если онъ это узнаетъ, то его просто сразитъ... не вынесетъ онъ этого...
Камышлинцевъ нахмурился.
-- Что же мнѣ на это сказать вамъ, Арина Степановна, -- отвѣчалъ пасмурно Камшшшнцевъ.-- Вы знаете, что и мой, и Анны Ивановны взглядъ на эти вещи совсѣмъ не сходится съ вашимъ. Это очень печально, но что же дѣлать? Всякое поколѣніе живетъ по своему и пусть живетъ: лишь бы было счастливо.
-- Да, вѣдь, Дмитрій Петровичъ! развѣ молодая дѣвушка думаетъ о будущности? Теперь вы уѣхать, можетъ, должны, что же будетъ съ ней? Когда же и счастлива-то она была?.. И за это весь вѣкъ, можетъ, страдать должна...
-- Ну, этого не будетъ, Арина Степановна, -- за это я вамъ ручаюсь: мы не шутимъ любовью и привязанностью, зря не даемъ и зря не будемъ разрывать ихъ,-- твердо сказалъ Камышлинцевъ.
Арина Степановна призадумалась.
-- Да, вѣдь, Дмитрій Петровичъ,-- начала она опять и рѣшилась взглянуть на него, хотя носикъ ея весь зловѣще краснѣлъ и изъ глазъ еще катились слезы,-- вѣдь людскія-то чувства не прочны: сегодня милъ, а завтра постылъ! Ужь если дорога вамъ Анюточка, такъ что бы вамъ... упрочить...
Камышлинцевъ затруднился, что ей отвѣчать.
"Изволь ей толковать о неудобствахъ неразрывныхъ узъ!" -- думалъ онъ.
-- Арина Степановна,-- сказалъ онъ наконецъ,-- и Анна Ивановна, и я, мы боимся брака и не рѣшаемся на него именно потому, что, какъ вы сказали, сегодня милъ, а завтра постылъ! а вы знаате: плохой попъ повѣнчаетъ, а хорошій не развѣнчаетъ. Притомъ, развѣ несчастныхъ браковъ мало?