-- А въ обществѣ здѣшнемъ чувствуется ли оживленіе?-- спросилъ Камышлинцевъ.
Крестопоклонскій нѣсколько замялся.
-- Признаться вамъ сказать, я въ обществѣ мало бываю!-- отвѣчалъ онъ.-- Въ аристократическіе дома не вхожъ, да и Богъ съ ними, куда къ нимъ соваться: я какъ женился и перчатки пересталъ носить -- не по карману. Въ клубѣ тоже не бываю. Слышалъ однако, что открыли здѣсь воскресную школу и бойко пошло, говорятъ.
-- Ну, а читателей прибываетъ?-- спросилъ Камышлинцевъ.
-- Изъ публики маловато-съ! Вотъ господа гимназисты начали больше почитывать, да изъ семинаристовъ много желающихъ. Я имъ и цѣну сбавилъ, а здѣсь даромъ позволяю читать. Народъ бѣдный-съ! складываются, да абонируются. Пробужденіе! пробужденіе! Только тутъ другая бѣда: начальство воспрещаетъ имъ свѣтскія книги читать, особенно послѣ несчастнаго случая!
-- Какого это?-- спросилъ Камышлинцевъ; -- я не слыхалъ.
-- Философъ тутъ былъ одинъ -- въ семинаріи то-есть,-- началъ Крестопоклонскій,-- совсѣмъ на выпускѣ, отлично занимался и ко мнѣ часто ходилъ: придетъ, такъ не оторвешь отъ книгъ. Вздумалъ онъ выйти въ свѣтскіе: не могу, говоритъ, я духоты этой выносить! Попробовалъ отцу сказать, тотъ говоритъ: прокляну! Начальство тоже не выпускаетъ: не дадимъ, говорятъ, ни бумагъ, ни аттестата, дѣлай какъ знаешь! Малый задумался. Думалъ, думалъ, бился, бился -- видитъ ничего не подѣлаешь; взялъ да и удавился.
У Камышлинцева мурашки пробѣжали по тѣлу.
Крестопоклонскій сильно взъерошилъ волоса.
-- Такъ мнѣ жалко его! вѣрите ли, какъ брата,-- продолжалъ онъ.-- Слѣдствіе пошло и меня-было притянули: вредныя, говорятъ, книги держишь. Осмотрѣли. Разумѣется, ничего не нашли. Какія онѣ вредныя, коль всѣ за симъ благословеніемъ (онъ щелкнулъ по цензорскому одобренію). Несмотря на то, все-таки были бы непріятности, еслибы добрые люди не защитили. Асклепендіатовъ,-- тихо прибавилъ онъ,-- можетъ быть вы знаете: правитель канцеляріи -- свой мнѣ; мы съ нимъ на родныхъ сестрахъ женаты. Но семинарское-то начальство все-таки уязвило меня: запретило семинаристамъ ходить ко мнѣ и стало у нихъ свѣтскія книги отбирать. У меня Бѣлинскаго и нѣсколько журналовъ разрознили, чтобъ имъ пусто было!-- сказалъ-было сердито Крестопоклонскій, но потомъ вдругъ улыбка разлилась у него на все лицо:-- однакожъ все-таки ходятъ и берутъ!