-- Пожалуйте вотъ сюда; -- она указала на противоположную дверь.
Камышлинцевъ вошелъ въ небольшую комнату, уставленную шкапами и книгами. Два гимназиста читали: одинъ "Современникъ", другой "Искру" и курили. Вскорѣ въ сосѣдней комнатѣ послышался шорохъ и, надѣвая форменный сюртукъ, вошелъ учитель.
Это былъ небольшаго роста, черноволосый человѣкъ съ некрасивымъ, но добродушнымъ лицомъ и растрепанными волосами; лицо его поросло густой бородой, на которой, изъ уваженія къ форменности, была выбрита проталинка на подбородкѣ и тѣмъ превращала бороду въ бакенбарды; а такъ какъ усы не могли появиться даже подъ чужимъ именемъ, то имъ было сдѣлано одно облегченіе: они были не выбриты, но подстригались.
-- Я бы желалъ пересмотрѣть и прочесть журналы за два послѣдніе года, -- сказалъ Камышлинцевъ.-- Могу ли я брать ихъ по нѣскольку книгъ разомъ.
-- Можно-съ, отчего же! Только не послѣдніе нумера. Вамъ по-мѣсячно или на годъ угодно абонироваться?-- Крестопоклонскій сказалъ условія.
Камышлинцевъ просилъ записать себя и назвалъ свою фамилію.
-- Ахъ, слышалъ-съ! очень радъ познакомиться,-- сказалъ Крестопоклонскій радостно, какъ будто узнавъ въ немъ "своего". Онъ протянулъ ему руку и сталъ развязнѣе.-- Вы за границей изволили быть?
-- Да, и поэтому хотѣлъ бы просмотрѣть то, что появлялось безъ меня, преимущественно по крестьянскому вопросу.
Крестопоклонскій выложилъ груду журналовъ, просилъ садиться, самъ сѣлъ и пока Камышлинцевъ выбиралъ книги, они разговорились:
-- Хорошія статейки появлялись! Слава Богу! особенно вотъ здѣсь,-- онъ щелкнулъ пальцевъ по одному журналу и сталъ шершавить себѣ волосы.-- Ныньче перестали,-- продолжалъ онъ:-- говорятъ, ихъ тово!-- онъ ковырнулъ по столу ногтемъ, какъ будто убивалъ блоху.-- Но все-таки оживаетъ литература, оживаетъ!-- говорилъ онъ снова и въ знакъ удовольствія опять началъ ерошить волосы. Камышлинцевъ понялъ тогда, отчего они у него такъ торчали.