-- Ну вотъ, то-то же!-- замѣтилъ Еремѣевъ.-- Однако жъ мы ныньче что-то большей частью занимаемся женскимъ поломъ: женскій вопросъ поднимаемъ, какъ ныньче говорятъ. Ну, а что вопросъ освобожденія и инихъ преобразованій?-- подсмѣиваясь, спрашивалъ Еремѣевъ,-- какъ вы на счетъ оныхъ?
Камышлинцевъ пожалъ плечами:
-- Частно мнѣ ничего неизвѣстно, а печать вы знаете ныньче замолчала. Да и лучше: напрасно желчь не поднимается и скорѣе тупѣешь! добавилъ Камышлинцевъ. Онъ отъ одного напомипанія объ этихъ предметахъ дѣлался не въ духѣ и раздражителенъ.
X.
Мытищевы на зиму переѣзжали въ губернскій городъ, но Камышлинцевъ капризничалъ и, не смотря на всѣ убѣжденія, рѣшилъ, что останется въ деревнѣ и вздумалъ, по окончаніи полевыхъ работъ, передѣлывать свой домъ. Такъ какъ домъ передѣлывался весь и Камышлинцеву приходилось перейти въ какую-нибудь избу, то Мытищевы уговаривали его переѣхать на это время къ себѣ. Перестройка продолжалась болѣе мѣсяца и пребываніе Камышлинцева у Мытищевыхъ вскорѣ оказало на него успокоивающее вліяніе: онъ сдѣлался веселѣе, ровнѣе характеромъ, не жаловался болѣе на непослѣдовательность женщинъ и даже согласился переѣхать въ городъ. А Ольга Мытищева стала какъ-то томнѣе, нѣжнѣе и еще прелестнѣе.
Неизвѣстно, какъ и отъ кого это разнеслось, но немедленно по появленіи нашихъ знакомыхъ въ Велико-Ѳедорскѣ, весь городъ зналъ положительно, что Камышлинцевъ любовникъ Мытищевой, и сомнѣваться въ этомъ было бы опаснымъ признакомъ невѣрія и нигилизма. И мужчины, и дамы говорили объ этомъ, не стѣсняясь; при всякомъ упоминаніи того или другаго имени дѣлались болѣе или менѣе толстые намеки: дамы иронически улыбались, а дѣвицы начинали смотрѣть въ сторону, или принимали видъ невиннѣйшихъ горлицъ. Нѣтъ сомнѣнія, что нескромности со стороны Камышлинцева и еще менѣе Мытищевой тутъ не было. Но городъ Велико-Ѳедорскъ разсуждалъ въ этомъ случаѣ, какъ и вообще разсуждаетъ масса, на основаніи житейской опытности. Люди молодые живутъ въ сосѣдствѣ: такъ должно случиться, такъ, слѣдовательно, и случилось. И мы видѣли, что городъ Велико-Ѳедорскъ не ошибался.
Вскорѣ по пріѣздѣ въ городъ, Камышлинцевъ позаботился о провизіи для чтенія: ему хотѣлось достать журналы за время своего отсутствія, которые за границей онъ читалъ урывками. Онъ справился, нѣтъ ли въ городѣ библіотеки; оказалось, что библіотека для чтенія есть и держитъ ее учитель словесности Крестопоклонскій.
Камышлинцевъ отправился въ Крестопоклонскому. Библіотека открывалась только послѣ двухъ часовъ, когда учитель возвращался изъ гимназіи. Извощикъ подвезъ Канышлинцева въ каменному, купеческому дому, ворота котораго были по обыкновенію заперты. Войдя въ калитку, Камышлинцевъ направился къ небольшому деревянному флигелю, стоящему у правой стѣны двора. Наканунѣ былъ дождь и переходъ черезъ дворъ сопряженъ былъ съ нѣкоторою опасностью, потому что былъ возможенъ только по узенькимъ драницамъ, предусмотрительно положеннымъ до флигелька. На двери была дощечка съ надписью "библіотека для чтенія", но надпись можно, было прочесть, только подойдя къ ней вплоть. Камышлинцевъ поискалъ-было звонка, но его не оказалось, да онъ былъ и не нуженъ: дверь была не заперта. Растворивъ ее, Камышлинцевъ очутился въ маленькой прихожей, исправлявшей какъ видно и другія должности, потому что въ углу была доска, на которой гладилась юбка; въ комнатѣ пахло щами и утюгомъ. Въ дверяхъ стоялъ трехлѣтній мальчикъ и ревѣлъ. Молоденькая женщина высунулась-было на приходъ Камышлинцева, но, увидавъ его, быстро исчезла и только какая-то невидимая рука немедленно схватила сзади плачущаго ребенка и мгновенно утащила его за дверь, гдѣ какимъ-то способомъ ребенокъ былъ тотчасъ приведенъ къ молчанію. Вышла другая, пожилая, растрепанная женщина, но не кухарка, а должно полагать мать или теща учителя, занимающаяся стряпней.
-- Вамъ Василія Ивановича?-- спросила она.
-- Я въ библіотеку, на чтеніе желалъ бы подписаться,-- отвѣчалъ Камышлинцевъ.