-- Удивительно извращены у нашихъ женщинъ понятія о вѣрности и скромности!-- говорилъ Камышлинцевъ.-- Онѣ готовы дать всѣ знаки любви, позволяютъ все, кромѣ того что именно отдается, и воображаютъ себѣ, что остаются вѣрны мужу или тамъ... клятвѣ! Онѣ никакъ не понимаютъ, что мысль, слово, поцалуй есть уже измѣна: онѣ и не думаютъ, что въ этомъ случаѣ онѣ просто развратны!
-- Ха! ха! ха! Ну это тонкости, батинька!-- отвѣчалъ Еремѣевъ,-- онѣ на это смотрятъ проще и естественнѣе: отъ мысли и поцалуя наслѣдника изъ чужой линіи не принесешь и объемъ таліи не измѣнится!
-- А есть своя прелесть и особенность у русскихъ женщинъ,-- замѣчалъ Камышлинцевъ: -- онѣ хитры и изворотливы, какъ кошки, но въ нихъ есть неоцѣненная ласковость и кроткая нѣжность голубки.
-- Коровы еще подбавьте,-- замѣтилъ Еремѣевъ: -- коровью косность подбавьте, тогда будетъ совсѣмъ вѣрно!
Камышлинцевъ засмѣялся, но потомъ сказалъ:
-- Вы говорите не про женщинъ, а про бабъ; да и объ нихъ нельзя этого сказать. Посмотрите, сколько бываетъ со стороны женщинъ случаевъ отравы и убійствъ измѣнившаго любовника или чаще всего нелюбимаго мужа! Вѣдь и между ними тысячи драмъ свершаются.
-- Никакой драмы не бываетъ у нихъ!-- возражалъ спокойно Еремѣевъ:-- онѣ и убиваютъ то какъ то просто, тоже по-коровьему: возьметъ да и боднетъ! возьметъ да и всыплетъ мышьяку или хватитъ топоромъ! безъ борьбы, безъ терзаній, а такъ просто, какъ таракановъ бьютъ.
-- Ну, ужъ это опять русская особенность дѣлать все просто безъ французской ходульности и гаерства и безъ нѣмецкой чувствительности; а въ душѣ-то у нея все-таки драма, страшная драма ворочается.
-- Да нѣтъ же, говорю я вамъ, -- не бываетъ той драмы, что вотъ на театрахъ расписываютъ: у ней вся драма безъ борьбы и въ одномъ явленіи.... Да развѣ у насъ есть театральныя драмы-то съ русской бабой?-- спросилъ Еремѣевъ.-- Вы знаете, я вѣдь по этой части не знатокъ.
-- Нѣтъ!-- отвѣчалъ, ухмыляясь, Камышлинцевъ.