-- Опять забыли полить! Эй, Дементій -- онъ вышелъ какъ будто за тѣмъ, чтобы передать слугѣ приказаніе, и потомъ ушелъ въ кабинетъ.
Смущенная и все еще безпокойная Мытищева пошла переодѣться и, за этимъ занятіемъ, спросила какъ-бы мимоходомъ горничную:
-- Что тутъ былъ кто нибудь безъ меня? Баринъ какъ будто разстроенъ?-- но получила отвѣтъ, что пріѣзжала г-жа Пентюхина и что ничего, кажется, не случилось.
-- Развѣ она что-нибудь?-- разсуждая говорила горничная,-- она, вѣдь, Богъ съ ней, говорятъ, преехидная-съ! А впрочемъ, я ничего не знаю!-- добавила горничная, давая себѣ въ то же время слово разузнать все до ниточки.
Горничная ушла, и бѣдная женщина, виновная и чуявшая что-то не доброе, осталась одна, въ тревогѣ и опасеніяхъ.
XVII.
Камышлинцевъ, возвратясь домой, долго ходилъ взволнованный по комнатѣ. Наконецъ онъ сѣлъ къ столу, написалъ письмо, разорвалъ его, опять написалъ, перечелъ и, свернувъ въ нѣсколько разъ, положилъ въ карманъ. Наступила обѣденная пора и онъ поѣхалъ къ Мытищевымъ.
Въ этотъ день, на счастье всѣхъ, у Мытищевыхъ обѣдалъ пріѣзжій флигель-адъютантъ, который оставленъ былъ, какъ и въ другихъ губерніяхъ, для наблюденія за ходомъ крестьянскаго дѣла. Графъ Гогенфельдъ познакомился съ Мытищевыми и бывалъ у нихъ довольно часто. Это былъ очень пріятный и, въ свѣтскомъ смыслѣ, въ высшей степени порядочный молодой человѣкъ. Онъ имѣлъ талантъ какъ-то все примирять, сглаживать и смягчать, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, былъ веселъ и милъ. Казалось, гдѣ онъ появлялся, тамъ атмосфера дышала пріятностью и безобидной веселостью, хотя, вмѣстѣ съ тѣмъ, ничего оригинальнаго, ничего страннаго или свѣжаго, не выдавалось: все было мило и гладко. Благодаря этому таланту графа и его присутствію, нѣкоторое стѣсненіе, которое чувствовалось въ семьѣ, скоро сгладилось и обѣдъ прошелъ очень хорошо. Послѣ обѣда, когда графъ сталъ уходить, Камышлинцевъ сказалъ ему:
-- Пойдемте вмѣстѣ, графъ, намъ по дорогѣ, -- и тоже вышелъ.
Они были уже въ прихожей, когда Камышлинцевъ, надѣвая перчатку, замѣтилъ, что другой нѣтъ.