-- Извините, -- сказалъ онъ, -- я забылъ перчатку.
Онъ воротился въ гостиную и черезъ, минуту вышелъ натягивая и другую перчатку. Они отправились вмѣстѣ.
По уходѣ ихъ, Мытищева прошла къ себѣ въ кабинетъ, осмотрѣлась и разжавъ руку взглянула на письмо сжатое въ ней. Съ сильно бьющимся сердцемъ развернула она его и стала читать. Письмо было отъ Камышлинцева, но какъ переписка, особенно въ послѣднее время, не была въ ихъ привычкахъ и только въ деревнѣ изрѣдка они мѣнялись записочками, то довольно длинное посланіе съ перваго взгляда смутило Ольгу.
"Ольга! другъ мой! намъ нельзя такъ оставаться долѣе. Сегодня при мнѣ, эта подлая Пентюхина весьма недвусмысленно дала понять твоему мужу о нашихъ отношеніяхъ и добавила, что объ нихъ знаетъ весь городъ. Благородный старикъ выгналъ ее и когда я сказалъ ему, что для превращенія подобныхъ слуховъ считаю нужнымъ перестать бывать у васъ или, по крайней мѣрѣ, бывать какъ можно рѣже; онъ же упрашивалъ меня, напротивъ, нисколько не измѣнять нашихъ отношеній (еслибы онъ зналъ ихъ!) и, бросясь мнѣ на шею, говорилъ, что грязь не можетъ приставать къ чистымъ именамъ, что я его оскорблю, если измѣнюсь относительно вашей семьи, и что это значило бы -- прибавилъ онъ -- допускать въ немъ возможность сомнѣнія во мнѣ и въ тебѣ. Благородный человѣкъ не позволилъ себѣ даже сказать, что онъ не вѣритъ слухамъ!
"Можешь себѣ представить, дорогой другъ, что я чувствовалъ! Было одно мгновеніе, когда я хотѣлъ сказать ему все; я отвелъ его отъ груди, къ которой онъ хотѣлъ прижаться, и слова признанія и повинной были уже у меня на языкѣ, но къ счастью ты вошла, и онъ не подозрѣвая моей борьбы, самъ далъ мнѣ знакъ молчанія. Остальное ты знаешь.
"Послѣ этого скажи, возможно ли намъ оставаться по прежнему? Я вновь обращаюсь къ тебѣ, моя дорогая, моя любимая, съ вопросомъ, что дѣлать намъ? Клянусь тебѣ, у меня нѣтъ мысли, укоряющей меня въ нашей любви; я благословляю тебя за нее, благословляю за счастіе, которое ты мнѣ дала: наша любовь явилась свободно и освящена взаимностью,-- но скрытность и обманъ особенно съ такимъ юношески-довѣрчивымъ и честнымъ человѣкомъ, какъ твой мужъ, такъ же тяжелы мнѣ какъ и тебѣ. Во что бы то ни стало, но намъ надо выйти изъ этого положенія. Я бы давно сказалъ все твоему мужу и готовъ бы былъ встрѣтить и негодованіе, и укоры его; но съ моими признаніями сопряжена и твоя участь:-- на тебѣ болѣе чѣмъ на мнѣ обрушилась бы вся тяжесть признанія. Я не имѣю права объявить громко то, что ты мнѣ дала подъ условіемъ тайны. Я не имѣю права отдавать злорѣчію твое имя, ставить на карту твое семейное положеніе. Ты -- одна; ты теряешь тутъ все, поэтому все отъ тебя зависитъ и ты сама должна рѣшить вопросъ. Достанетъ ли у тебя бодрости, чтобы прямо смотрѣть въ глаза настоящему, достаточна ли твоя нѣжная и робкая любовь, настолько ли дорога тебѣ моя, -- чтобы ты пожертвовала своимъ положеніемъ? Подумай и рѣши, но рѣшить надобно.
"Что касается до меня, я бы полагалъ сказать все твоему мужу. Конечно, между мной и имъ послѣдуетъ разрывъ, но развѣ мы съ тобой не можемъ быть счастливы? Ты переѣдешь ко мнѣ и я приму на себя всѣ объясненія и не допущу, чтобы они коснулись тебя съ какой бы то ни было стороны. Да и бояться ихъ нечего: твой мужъ слишкомъ благороденъ, чтобы оскорбить тебя.
"Если же ты не хочешь такого исхода, то неужели мы разстанемся? Неужели мнѣ придется потерять все счастье твоей нѣжной и благотворной любви? Неужели тебѣ не жаль меня, не жаль нашего счастья? а выхода нѣтъ: или разорвать, или сказать все! Послѣ всего случившагося, ты сама не захочешь тайны и ббмана. Мы вышли на слишкомъ серьезную дорогу, чтобы съ прежней легкостью смотрѣть на наши отношенія, и дальше идти по этому пути нельзя!
"Итакъ, рѣшай, моя добрая, безцѣнная! Нарочно пишу тебѣ, а не говорю, обо всемъ этомъ, чтобы ты могла по возможности покойно и глубоко обдумать все. Съ трепетомъ и нетерпѣніемъ жду твоего отвѣта!"
Вся блѣдная, опустивъ руки, сидѣла Ольга, прочитавъ письмо; сердце билось у нея, какъ у пойманной голубки, она вся была смущена и взволнована, чувствовала себя на грани, на рѣшительномъ роковомъ поворотѣ, и вопросъ, что дѣлать, неизбѣжная необходимость рѣшиться на что-нибудь -- стояли грозно перетъ ней, всегда веселой и безпечной. "Что если все открыть ему?" думала она. И вотъ представились ей страшныя сцены, сцены съ мужемъ, съ отцемъ, матерью, братомъ, потомъ говоръ, скандалъ, невозможность никуда выѣхать, ни къ кому показаться! Надо отказаться отъ всего свѣта; останется только одинъ, во всемъ свѣтѣ человѣкъ, милый, дорогой человѣкъ, но одинъ за всѣхъ и за все, -- одинъ, на котораго можетъ она опереться противъ всего свѣта, а свѣтъ возстанетъ на нее, изгонитъ ее и она не посмѣетъ взглянуть на него!