Василій ничего не сказалъ, а только проворчалъ что-то; у него какъ будто въ горлѣ что засѣло. Иванъ зналъ это ворчанье: оно значило, что братъ сердится и не согласенъ, но возражать не будетъ.
-- Я не хочу дѣлать ей сценъ, -- началъ Иванъ болѣе спокойнымъ и примирительнымъ тономъ.-- Я не виню ее много, и мнѣ ее жаль, во не оставаться же мнѣ съ нею? Да и притомъ,-- сказалъ онъ съ достоинствомъ, -- я не хочу быть ей помѣхой и стѣснять ее: пусть живетъ гдѣ и съ кѣмъ хочетъ.
Они помолчали.
-- Запутанная это вещь,-- сказалъ Василій, ероша волосы и, по мѣрѣ успокоенія и подчиненія брата, мягче относясь къ нему.-- Конечно, Ольга и Камышлинцевъ не правы, да все-таки они люди порядочные: рѣшиться на разрывъ, чтобы не продолжать обманъ, сдѣлавъ его въ увлеченіи, это не бездѣлица. Будь это другое время, такъ ну ихъ! пусть бы дѣлали что хотѣли. А тутъ -- ваши отношенія съ Камышлинцевымъ по работѣ? Вѣдь теперь разойтись съ нимъ и сдѣлать какую-нибудь огласку, это значитъ тѣшить мерзавцевъ на счетъ порядочныхъ людей. Вѣдь вся каналья возликуетъ! Да и письмо-то подослано съ этой цѣлью.
-- Гм! Еще бы!-- злобно сказалъ Иванъ.
Они опять помолчали. Иванъ продолжалъ ходить.
-- Впрочемъ, что ты тамъ ни думай,-- началъ опять Василій,-- а любовь и очагъ -- все, братъ, двѣ разныя вещи! Ну, первая, конечно, потеряна для тебя; но вторая не тронута. Ольга тебя уважаетъ, привязана къ тебѣ. Она такъ дорожитъ своимъ положеніемъ, что не соглашается на разрывъ, а теперь будетъ цѣнить его еще болѣе; характеръ у нея отличный, хозяйка дома она прелестная, слѣдовательно -- очагъ, и добрый очагъ, остается тебѣ, и я бы тебѣ совѣтовалъ сохранить его. Да оно и прочнѣе, а въ наши года и нужнѣе любви.
-- Но согласись, -- сказалъ Иванъ,-- что мнѣ, пользуясь своимъ правомъ и положеніемъ, разлучать ихъ, послѣ всего этого, не приходится. Теперь ужь, останутся или не останутся они въ тѣсныхъ отношеніяхъ, для меня совершенно все равно: ледъ ужь разбитъ. Я даже не хочу ихъ разрыва, не хочу ихъ жертвъ и великодушій: ну не любитъ, такъ не любитъ! а причиной ихъ разлуки да вздоховъ я быть не желаю.
Онъ замолчалъ.
-- Это чортъ знаетъ что за переплетъ,-- проворчалъ Василій, -- а тутъ еще свѣтскія приличія! ухитрились же люди опутать такъ себя!