Мытищевъ нѣсколько мгновеній молча смотрѣлъ на него, какъ-бы наказывая его и злобно играя его нетерпѣніемъ
-- А гдѣ у васъ письмо, которое вы писали въ Ольгѣ и на которомъ она вамъ отвѣчала?-- спросилъ онъ наконецъ.
Камышлинцевъ почувствовалъ, какъ будто въ него въ упоръ выстрѣлили изъ пушки: онъ стоялъ ошеломленный.
-- Оно у меня въ столѣ. Какъ вы узнали про него?-- спросилъ онъ.
-- Да мнѣ сейчасъ братъ давалъ его читать,-- замѣтилъ Мытищевъ хладнокровнымъ образомъ. У Камышлинцева, какъ говоритъ простонародье, сердце за сердце зашло.
-- Но какъ оно къ нему попало?-- спросилъ весь встревоженный и поблѣднѣвшій Камышлинцевъ.
-- А объ этомъ васъ надо бы спросить, -- сказалъ Мытищевъ.-- Оно ему подослано съ мальчишкой... да вотъ кстати братъ и конвертъ забылъ.
Онъ подалъ его растерянному Камышлинцеву, который взялъ его и вертѣлъ, ничего не понимая: у него какія-то мурашки въ пяткахъ шевелились.
-- Эхъ вы!-- укорительно и злобно сказалъ старикъ: -- умѣете воровать, а не умѣете концовъ хоронить.
Камышлинцевъ въ отвѣтъ только понурилъ голову.