Съ эпохи шестидесятыхъ годовъ между появившимися такъ называемыми "новыми людьми" заняла принадлежащее ей мѣсто и "новая женщина". Стремленіе къ самостоятельности и самодѣятельности, проявившееся во. всемъ обществѣ, и на ней отразилось весьма ярко и опредѣлено. При этомъ, нѣжная и прекрасная половина рода человѣческаго, какъ называли ее прежде, оказалась, какъ мы увидимъ, не только нѣжной и прекрасной, но и болѣе настойчивой и практичной, нежели мужчины. Такъ по крайней мѣрѣ мы должны заключить изъ тѣхъ успѣховъ, съ которыми женщины достигли и еще стремятся достигать своихъ цѣлей.
Развитыя до извѣстной степени женщины, достаточно обезпеченныя матеріально, чтобы не заботиться о кускѣ хлѣба, привыкали и привыкаютъ отчасти и нынѣ, за отсутствіемъ всякой умственной дѣятельности, жить исключительно жизнью чувства. Весьма естественно, что при первомъ пробужденіи сознательности, эти женщины прежде всего обратили и вниманіе на чувство, и именно на чувство, составлявшее главный двигатель ихъ жизни, т. е. на любовь, и захотѣли поставить его на почву правды и искренности.
Но чувство любви всего болѣе встрѣчаетъ препятствій и усложненій въ замужней женщинѣ. Поэтому, замужняя женщина и является главнымъ дѣйствующимъ лицомъ въ первой новой постановкѣ вопроса.
Преждѣ, когда женщинѣ, связанной законнымъ бракомъ съ мужемъ, случалось влюбиться въ другаго человѣка, она, если могла сладить съ этимъ чувствомъ, обыкновенно становилась на пьедесталъ современной ходячей нравственности (всякое время и каждый народъ имѣютъ, какъ извѣстно, свои понятія о нравственномъ) и говорила какъ Татьяна:
Но я другому отдана;
Я буду вѣкъ ему вѣрна!
или, если сладить съ чувствомъ была не въ силахъ, то какъ Вѣра Лермонтова, трепеща отъ страха, тайкомъ отдавалась любимому человѣку, обманывала мужа, свѣтъ, ежеминутно боясь, что ея обманъ откроется и, какъ принято говорить, покроетъ ее позоромъ. Были еще практическія женщины, которыя находили и третій исходъ. Онѣ брали любовниковъ, охраняя условную внѣшность, и затѣмъ мало заботились какъ къ этому относится мужъ и свѣтъ; а если же имъ дѣлали замѣчаніе или намеки, то онѣ отвѣчали какъ законники старыхъ судовъ: "буква соблюдена -- какое же вы имѣете право придираться къ сущности?" И свѣтъ и мужъ оставляли ихъ въ покоѣ. Но такія женщины представляютъ образецъ житейской покладливости, а не потрясающихъ столкновеній или смѣлой новизны и потому ими обыкновенно мало занимаются, Въ русской литературѣ, къ сожалѣнію не было Бальзака, который бы избралъ ихъ въ героини, и критика не имѣетъ случая подробно ими заняться и указать ихъ значеніе. Новая женщина въ дѣлѣ чувства поступаетъ не такъ. Если она связана съ однимъ человѣкомъ и чувствуетъ склонность къ другому, она борется съ нею насколько хватаетъ ея силъ, потому что эта склонность нарушаетъ сложившійся строй ея жизни, ставитъ ее въ безполезный разладъ съ семьей, съ обществомъ. Но когда она но находитъ въ себѣ болѣе силъ на борьбу, она откровенно заявляетъ о томъ мужу, которому обѣщала вѣрность. Такъ поступила "Наташа" (въ Подводномъ Камнѣ), такъ поступила "Вѣра Павловна" (въ "Что дѣлать"). Надо отдать справедливость и ихъ мужьямъ, которые поняли, что когда чувство переходитъ въ страсть -- оно становится болѣзнью и что болѣзнь эту убѣжденіями, препятствіями или угрозами вылечить нельзя. Поэтому, эти мужья не только не прибѣгаютъ къ правамъ, имъ предоставленнымъ законами и обычаями темной массы почти всѣхъ странъ, но сами, по возможности, стараются облегчить бѣднымъ больнымъ тѣ утраты и лишенія которыя влечетъ за собою удовлетвореніе ихъ страсти. Примѣръ въ этомъ случаѣ поданъ имъ былъ еще Саксомъ (въ "Полинькѣ Саксъ" Дружинина), а мужъ изъ "новыхъ людей", Лопухинъ, простираетъ свою услужливость до того, что дѣлаетъ видъ самоубійства, бѣжитъ въ Америку, возвращается оттуда съ именемъ и паспортомъ гражданина Соединенныхъ Штатовъ,-- словомъ, дѣлаетъ незаконныя вещи, чтобы дать своей женѣ возможность соединиться съ другимъ на законномъ основаніи. Конечно, это уже черезчуръ! Было бы слишкомъ много требовать, чтобы мужья, для того, чтобы дать возможность женѣ выйти замужъ за человѣка ею любимаго и тѣмъ избѣжать непріятностей положенія, непризнаваемаго обществомъ -- сами подвергали себя, переселенію въ страны не открытыя еще извѣстнымъ русскимъ путешественникомъ Макаромъ и его телятами. Скажемъ болѣе: такое разрѣшеніе вопроса вовсе не желательно, а желательно, чтобы разладъ, вносимый въ установившуюся жизнь чувствомъ, преодолевающимъ разсчеты разсудка, улаживался какъ можно спокойнѣе и выгоднѣе для обѣихъ сторонъ. Люди, умѣвшіе стать выше предразсудка и находятъ этотъ исходъ въ откровенномъ разрывѣ, а практическіе мужья, продающіе своихъ женъ, даже умѣютъ и оградить союзъ любящихся законнымъ бракомъ, не прикидываясь для этого самоубійцей и не отправляясь въ Америку.
Вообще, вопросъ столь существенный въ жизни женщины, какъ соединеніе съ мужчиной, выводится современной женщиной на болѣе искреннюю и твердую почву. Нынѣшняя дѣвушка находитъ, что бракъ не есть соединеніе двухъ любящихся голубковъ, а прочный и здраво обсужденный союзъ двухъ сочувствующихъ другъ другу лицъ на трудъ и дѣло жизни. Современная дѣвушка не только не отрицаетъ брака, какъ полагаютъ нѣкоторые: она вполнѣ признаетъ его значеніе и важность въ жизни и потому строитъ его на твердой почвѣ согласованія большихъ по возможности условій для спокойнаго и счастливаго сожительства, а элементъ страстнаго чувства, съ которымъ невозможно спорить, а иногда и бороться, какъ ненормальный и случайный, ставитъ совершенно отдѣльно.
Такъ какъ мы отвели мѣсто вопросу любви въ статьяхъ о героиняхъ, то здѣсь кстати будетъ сказать, что (кромѣ исканія выхода изъ тѣхъ столкновеній, гдѣ чувство идетъ въ. разрѣзъ съ общепринятыми условіями), вообще самое понятіе о любви поставлено позднѣйшею литературой совершенно на иную почву: женщина, для которой въ прежнія времена любовь служила ореоломъ и подножіемъ, нынѣ срываетъ драпировку съ этого чувства и низводитъ его на настоящій уровень. Начатьсъ того, что современная, женщина не дѣлаетъ для себя изъ любви единственнаго кумира, исключительную цѣль и занятіе жизни. Она ищетъ, какъ мы видѣли, другаго, болѣе обширнаго поля дѣятельности. Далѣе. Ола увидала, что любовь идеальная, мечтательная любовь, не имѣющая подъ собою почвы, которая тѣмъ не менѣе считалась нѣкогда самымъ возвышеннымъ, первѣйшимъ сортомъ любви, есть пустое и вредное раздраженіе и самое глупое препровожденіе времени. Наконецъ, нѣкоторыя женщины пытались завоевать въ дѣлѣ любви хотя часть тѣхъ правъ -- конечно въ свободѣ выбора, а не легкости и развратности его -- которыя пріобрѣли или, лучше сказать, отмежевали себѣ мужчины и не стали соединять съ нею условныхъ рыцарскихъ понятій о чести, которыя невѣсть почему приплетены къ ней, а замѣнять ихъ понятіями о честности, т. е. прямотѣ и разумности дѣйствій. Всѣ эти стороны предмета вмѣстѣ взятыя, выраженныя иногда въ частностяхъ женщинами, болѣе представительницами идеи, чѣмъ типовъ, ставятъ вопросъ чувства и любовныхъ отношеній на положительную и разчищенную почву и снимаютъ его съ тѣхъ размалеванныхъ облаковъ, на которыя взмостили его, если не сами грубые и глупые рыцари, которые съ женщинами обращались какъ съ рабынями, то по крайней мѣрѣ рыцарская и романическая литература.
Начавъ дѣло исканія самостоятельности и равноправности съ вопроса о чувствахъ, женщины послѣдняго десятилѣтія не остановились на немъ, а повели его дальше, перенося на экономическую почву. Въ предъидущихъ очеркахъ мы видѣли рядъ женщинъ, которыя задачу своей жизни ставили въ помощи мужчинѣ и служеніи дѣлу имъ избранному,-- и если возвышали свои требованія до служенія общечеловѣческимъ интересамъ, то и ихъ пытались удовлетворить не непосредственно, а тоже черезъ мужчину, или научая и ободряя этого мужчину или ему содѣйствуя. Позднѣйшія женщины стремясь и въ этомъ случаѣ отдѣлить себя отъ зависимости мужчины, въ то же время поняли, что эта зависимость и закрѣпощенность произошли отъ чисто экономическихъ условій и потому перенесли и свои заботы прежде всего на упроченіе своей экономической независимости, на пріобрѣтеніе своего куска хлѣба. Это исканіе честнымъ трудомъ заработать свой кусокъ хлѣба сдѣлалось преобладающей чертою дѣвушки, выставленной новѣйшей литературой ("живая душа", "Свой хлѣбъ"). Она указываетъ намъ между прочимъ на тотъ утѣшительный фактъ, что здравая современная мысль пробила себѣ дорогу въ такіе классы женщинъ, для которыхъ въ прежнія времена она была недоступна, и что главный составъ "новыхъ женщинъ" какъ и "новыхъ людей" дали сословія не пользующіяся экономической обезпеченностью. Понятно, что для такихъ женщинъ вопросъ о возможности заработать собственный кусокъ хлѣба своимъ честнымъ трудомъ и открытіе къ тому способовъ есть первый и существеннѣйшій вопросъ въ жизни. Это вопросъ ихъ освобожденія.